Девочка Аллигатора

– Просто уточняю, – сухо отвечаю я. – Мало ли. Может ты бабник.

Он уже откровенно смеётся.

– Вот ты чудная! Если ты о том, как часто у меня бывает секс, то тогда, когда я хочу. А если об отношениях, то у меня их вообще никаких нет. Я же тебе говорил.

– Ты проституток всё время заказываешь, да?

– Давай сменим тему, а? – чуть хмурится он. – А то мы куда–то не туда ушли. Было бы странно, если бы я при своём образе жизни, вёл себя, как монах, согласись.

– Да, пожалуй, ты прав.

– Ты мне лучше вот что скажи: где твой отец?

– Они с мамой развелись, – пожимаю плечами я. – Я тогда ещё маленькая была. Я его и не помню.

– То есть, вы не общаетесь, что ли?

– Не общаемся, – подтверждаю я. – У него другая семья, насколько я знаю.

– Ясно, – тихо вздохнув, произносит Саша.

Молча идём по прохладному песку.

– Теперь ты, – куснув губу, говорю я.

– И про маму. Вообще про твоё детство.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Почему тебе это так интересно?

– Хочу о тебе побольше узнать. О тебе настоящем.

– Да я и так настоящий, – пожимает плечами он.

– Опять уходишь от темы, да?

Он уже не улыбается. Хмуро смотрит вдаль, туда, где серебрится на воде лунная дорожка.

Однако после этих слов я вижу, что он не торопится начинать. Наоборот, он вдруг ни с того ни с сего, идёт к океану, вступает босыми ногами в воду, а затем, вот прямо так, не задирая штанин, заходит по щиколотку.

Сунув руки в карманы, стоит ко мне спиной. Смотрит перед собой.

Его тёмная широкоплечая фигура освещается сзади светом уличных фонарей, а короткие волосы сверху серебрит луна.

Тихонько подхожу к нему.

Мокрая пена холодом обдаёт ступни, чуть утопающие теперь в песке.

Легонько трогаю Аллигатора за плечо. Он не оборачивается, и я опускаю руку.

– Если не хочешь... – начинаю я.

Останавливающим жестом он поднимает ладонь, и я умолкаю.

– Это действительно та тема, на которую я не люблю говорить, – своим низким, вызывающим мурашки, проникновенным голосом, всё так же глядя перед собой, произносит он. – Собственно, и не помню, когда последний раз её обсуждал.

Не знаю, что и сказать. Ком в горле. Я что–то как–то растерялась прям.

– Маму я не помню, – негромко произносит он. – Мне было три, когда она умерла. В моей каюте на "ALLIGATOR"е на стене висит её крохотная потёртая фотография. Единственная, которая у меня есть. Она была очень красивой женщиной. И... – слышу, что ему очень сложно даются эти слова, и от этого становится больно, – доброй. Но это я знаю только по рассказам бабушки. Тоже уже покойной.

Блин, мне так хочется его обнять сейчас, но я даже не знаю, как подступиться. Он будто заледел и колючками весь покрылся.

– Незадолго до своей смерти мама подарила мне крокодила. Мягкая такая игрушка. Зелёная, с глазами круглыми. И он улыбался будто. Небольшой такой плюшевый крокодил.