Девятый конвой

Глухо рычали собаки, привязанные к будкам.

Хозяин, угрюмый колченогий мужик пенсионного возраста, действительно ни о чем не спрашивал гостей. Он закрыл ворота, шикнул на собак, изобразил скупой приглашающий жест и, прихрамывая, подался к дому. Солдаты, озираясь, потянулись следом за ним.

– Да быстрее вы, бойцы! – поторапливал товарищей капитан Новиков. – Бредете, как по медленному Интернету.

Большого достатка в доме не отмечалось. В горнице обнаружилась такая же хромоногая особа женского пола, которая при виде вооруженных людей быстро испарилась на свою половину. Майор о чем-то пошептался с хозяином. Оба остались довольны переговорами. Мужик исчез вслед за женщиной.

Воронов поманил Вадима и сообщил:

– Все в порядке, капитан, чужаков сегодня не было. Этому доброму самаритянину можно доверять. Гости сюда, как правило, не захаживают. Распределяй людей по двум комнатам. Выставляй охранение – одного за периметр, другого на крыльцо. Менять караул через два часа. Спать на полу – ничего, не баре. Пару одеял и кое-какие тряпки хозяин даст. По двору не болтаться. Справить нужду, и на боковую.

– Понял, товарищ майор, – заявил Вадим.

– Это не все. Мы в трех километрах от объекта. Направление ты знаешь. Кратковременный отдых, больше не позволю. Заложников могут ликвидировать. Три часа на сон. В два ночи приказываю провести разведку местности. Возьми тех, которых считаешь самыми пригодными для такой работы. Чтобы ни одна живая душа вас не увидела! Осмотреть объект и доложить. Инициативу без доклада не проявлять. По итогам раскинуть мозгами. Хотелось бы закончить операцию до рассвета. Вертолет вылетит из Славгорода, контролируемого ополчением, доберется до нужного квадрата за полтора часа. Если пойдем на бреющем, нас не перехватят.

– Сделаем, товарищ майор. – Вадим улыбнулся и спросил: – Что, Павел Филиппович, возрождаем детско-юношескую игру «Зарница»?

– Только без детства! – Майор поморщился. – Или что у вас там в задницах играет? Вперед, капитан. Выставить посты и спать.

Люди в свете фонарей и сотовых телефонов отходили ко сну. Кто-то шутил, мол, надеваем вечерние туалеты. Прапорщик Рома Данилевский, напевая «…голова обвязана, кровь на рукаве…», сматывал со лба фиктивную повязку."

"– На фиг она нужна? – бормотал он, пряча скомканный бинт в вещевой мешок. – Все равно наша медицина лечить пока не умеет.

Три часа пролетели, как реактивный снаряд. В два часа ночи Архипов поднял семерых товарищей, приказал им собираться и строиться. Они стояли в тусклом свете керосиновой лампы, заправляли обмундирование, подавляя зевоту.

Молодой прапорщик Данилевский машинально ощупывал голову, забыв, что повязку он уже снял. Зевал с закрытым ртом – настоящее искусство! – усатый старлей Кротов.