Девять месяцев по контракту

— Уже лучше, — отвечаю односложно и убираю от неё свою руку.

Только Лизка помогает мне справиться с грустью. Мы часто играем, много занимаемся подготовкой к школе и подолгу гуляем. С ней не соскучишься, поэтому морально мне действительно стало значительно легче, чем было в роддоме. Я успокаиваю себя тем, что тот ребёнок мне не родной. Он Ленин и Тимура. И, возможно, вскоре они помирятся и будут вместе растить малыша. А я лишь сосуд, который был так необходим им для вынашивания.

Неделю назад Варвара Степановна сообщила мне новость о том, что Багримова и его сына выписали домой. В новую жизнь. У них всё хорошо, и мне не о чем беспокоиться. Тимур перегрызёт глотку любому, кто обидит его ребёнка.

— Собираешься выходить на работу? — спрашивает подруга.

— Да, хочу уже на следующей неделе, — отвечаю и с радостью подхватываю новую тему. — Если решусь взять квартиру, то мне нужны ещё деньги.

— Понимаю, — откусывает сытный эклер Динка.

— Расскажи лучше, как у тебя дела на любовном фронте, — цепляю на лицо натянутую улыбку и готовлюсь слушать.

Истории Динки занимают у нас весь обеденный перерыв. Подруга находится в вечном поиске идеального партнера. Сколько раз она ошибалась и наступала на одни и те же грабли, страшно только представить, но всё равно Динка не теряет веру в то, что однажды встретит своего единственного. В этот раз речь идёт о Вове. Он известный в нашем городе художник, и рядом с ним подруга чувствует себя настоящей женщиной. Я радуюсь за неё и под незатейливую болтовню отвлекаюсь от своих проблем.

Подруга провожает меня до метро и спешно целует в щёку. За опоздания и прогулы шеф вычитывает у неё значительную часть дохода. Когда я скрываюсь в подземке, а Динка убегает в сторону офиса, на душе вновь становится пусто и одиноко. Оказавшись в переполненном вагоне метро, я мечтаю поскорее добраться домой. Заняться готовкой ватрушек вместе с Лизкой, а потом забраться под теплый плед и вместе смотреть мультики.

Выхожу на нужной мне остановке и почти бегом направляюсь в сторону дома. Там моя дочь — моё персональное спасение от душевной боли.

Оказавшись во дворе, немного сбавляю темп. Шагаю по тротуару, поднимаю взгляд на девятый этаж. Осталось совсем немного, и я излечусь.

Резкий скрежет шин за моей спиной заставляет вздрогнуть. Я продолжаю идти и не оборачиваюсь, несмотря на то, что сердце колотится, словно заведенное, а интуиция умоляет повернуться назад.

Слышу несколько коротких сигналов клаксона, но всё равно не останавливаюсь. А затем негромкую ругань, звук закрываемой дверцы и громкий голос Багримова.

— Яна! Подожди.

Сердце делает резкий кувырок в грудной клетке, когда я понимаю, что мне не померещилось — автомобиль за спиной ехал чётко за мной. И сигналил именно мне.