Девятный Спас

Я чай, если его Бог приберёт, ты с горя руки на себя наложишь? Эхе-хе, любовь родительская…» У Зеркалова сердце будто ледяной коркой покрылось. Понял он, что прозирает его многоумный правитель до самого донышка и предупреждает: гляди, мол, не то за тебя сын ответит.

Допускать ушлую девку к князь-кесарю было никак нельзя. Тот, поди, давно забыл об опекунстве, а если напомнят, получит против помощника ещё один рычаг. Деньги от Сагдеева, восемьсот пятьдесят рублей, составляли мало не половину гехаймратова дохода. Без них остаться — концов с концами не свести. А поместье за минувшие годы стало богатое, дивно устроенное, нарядное.

Первая мысль, конечно, была: придушить соплячку собственными руками. Но это сгоряча. Не станет Василисы — вотчина в казну отойдёт, да и Ромодановский может пронюхать, ещё крепче за глотку ухватит.

Вторая мысль тоже была не очень далёкая: женить на девке сына. Приданое у ней завидное, продавать — уйдёт тысяч за двенадцать, если не за пятнадцать.

Но внутренний голос велел: думай ещё. И проворная мысль побежала дальше.

Царевна Софья, в постриге ставшая инокиней Сусанной, уже четыре года как отдала Господу свою упрямую душу, так и не покинув башни, в которую была заточена. Теперь она никому не страшна, разве что чертям, которым с ней, поди, приходится несладко.

Раньше довольно было бы шепнуть наглой девке Василиске: ты-де вот кто на самом деле, так что помалкивай и моли Бога, чтоб я тебя головой не выдал. Ныне этим не припугнёшь. Была она дочка государственной преступницы, а стала царская племянница. Что внебрачного помета, это неважно, времена пошли сумбурные, нечинные, на обычай и закон теперь не очень-то смотрят. Вон Катерина Василевская, царская полюбовница, вообще неизвестно каких кровей, а не сегодня-завтра царицей станет. Пётр Алексеевич дочек покойного брата Ивана отличает и осыпает милостями, хоть они тоже Милославского семени. С годами в государе развилась родственность, и новой племяннице он скорее всего только будет рад. Поэтому женить на девке Петюшу — это правильно, но не ради приданого, а из более дальних видов. Некое время спустя, случайно или ещё как, тайна Василисиного происхождения откроется. Надо будет прямо сейчас изготовить какое-нибудь о том письмо почерком покойного Матвея Милославского, сделал себе памятку Зеркалов. Сомнений не возникнет, довольно на девчонку посмотреть: вылитая Софья в юности, только костью потоньше, и брови в деда Алексея Михайловича, у самого Петра такие же.

А вышло все оно вот как, тут же сочинил Автоном. Девятнадцать лет назад, тайно родив дитя, Софья повелела своему родственнику князю Матвею Милославскому спрятать у себя девочку.