Девчонки, я приехал!

На улице было холодно, ветрено, моросил дождь, морщились на асфальте осенние лужи.

Мирра крепко взяла Надиньку под руку, они сбежали с широкого мраморного крыльца и зашагали прямо по лужам.

– Пойдём пешком, – выговорила Надинька.

– Так ведь далеко и дождь! И холод, бр-р-р!..

– Мне нужно как следует промокнуть и замёрзнуть.

– Тогда пойдём, – тут же согласилась верная Мирра."

"Они шли по бульвару, ветер раздувал полы пальто, бросал в лицо жёсткие и холодные дождевые капли – целыми пригоршнями.

– Мирка, – наконец сказала Надинька, задыхаясь от холода и быстрой ходьбы, – я ведь чуть было его не ударила. Мне раньше никогда не приходило в голову, что можно ударить человека!.. А его я бы… убила. Правда.

– Я бы сама убила.

– Мирка, зачем он говорил такие ужасные вещи?

– Просто он плохой человек.

– Но ведь его все слушали!

– Не все, – быстро сказала Мирра.

– Многие.

– Надежда, ты не понимаешь! Ты не такая, как все.

– Кто – все? Это же наши товарищи!

Мирра вздохнула.

– Не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле! Ты что, всерьёз считаешь себя частью коллектива?

– А я… не часть? – изумилась Надинька.

– Нет, – сказала Мирра. – Не часть. Ты на рояле Шопена играешь и всю жизнь на даче прожила! И к самому Меркурьеву звонила, когда тебе помощь понадобилась! Какая же ты часть? Вот Колька и бесится! Да ещё замуж вышла, его не спросила!

Девушки посмотрели друг на друга и прыснули.

– Когда я сказала Серёже про собрание, он велел, чтобы я никого не слушала и ни с кем не спорила.

– Правильно он сказал, – одобрила Мирра. – Не знаешь, когда он приедет?

– Нет. Он говорит – сейчас самое ответственное время.

– Чем он всё же занимается, а?

– Я не знаю, – сказала Надинька.

– И не догадываешься?

Надинька помолчала.

– Догадываюсь, – сказала она наконец. – Но так… довольно смутно.

– Хорошо бы он приехал, – мечтательно проговорила Мирра. – Пришёл на наш факультет и дал лекцию! А Колька чтоб сидел в первом ряду и глазами хлопал!..

– Как ты думаешь, на меня заведут персональное дело?

«Персональное дело» звучало почти так же страшно, как «враг народа», и голос у Надиньки немного дрогнул.

– Вот если Серёжа приедет и даст лекцию, никто ничего не заведёт!

– Мирка, не станет он давать никакую лекцию!

– Тогда не знаю.

Надинька остановилась.

– Правда? – с испугом спросила она. – Могут завести?

– Они всё могут, – сказала Мирра. – Но к тебе трудно всерьёз привязаться. – Она понизила голос. – И год сейчас пятьдесят седьмой, а не тридцать седьмой… Но всё же хорошо было бы, если бы Серёжа приехал…

Дома Надинька застала разор и разгром.

Вещи были увязаны в узлы, мамин портрет пропал со стены, рояль накрыт чехлом, к двери выставлены калоши и боты.

– За обувь ещё не принималась, – озабоченно сказала Агаша.