Девчонки, я приехал!

Мирра рвалась с места, но с двух сторон её держали подруги, не давали выскочить.

– И ещё, – продолжал Коля, сильно понизив голос. – Насчёт морального облика.

– С обликом-то что не так?! – выкрикнула Мирра.

– Нам известно, что Кольцова вышла замуж, но… – Коля развёл руками, – мы понятия не имеем за кого! Кто этот самый муж?

– Это не наше дело, – пробормотал комсорг неуверенно.

– Это наше прямое дело, – перебил Коля. – Вот кто-нибудь из вас знаком с мужем Кольцовой? Есть таковые?

Оказалось, что таковых нет, только Мирра опять закричала, что да, да, она знакома!

– Никто из нас никогда не видел этого человека. Зачем Кольцова скрытничает? Она утверждает, что он живёт и работает в Ленинграде, но отчего же тогда она не переезжает к мужу? Или почему он не переезжает в Москву? Это очень подозрительно, товарищи! Или этот самый муж тоже из тех, которые изо всех сил старались навредить советскому народу, а сейчас затаились, чтобы нанести новый подлый удар?

При слове «удар» Надинька словно очнулась.

Она кинулась к Коле. Стул опрокинулся и загремел. Надинька занесла руку, чтобы влепить пощечину. Коля зажмурился и втянул голову в плечи.

Но тут подскочила вырвавшаяся от подруг Мирра, перехватила руку и стала тащить Надиньку прочь от Коли.

Надинька скалила зубы, рычала и извивалась.

– Прекрати, – горячо шептала ей на ухо Мирра. – Ты подведёшь себя и Серёжу! Персональное дело хочешь?

Собрание шумело и горячилось. Часть комсомольцев была за Надиньку, остальные пытались сообразить, что сейчас произошло и на чьей стороне им следует быть.

Когда Мирра оттащила Надиньку достаточно далеко, Коля расправил плечи, откинул назад чуб и сказал, стараясь, чтобы прозвучало веско:

– Вот о чём я предлагаю задуматься, товарищи. А картошка – лишь однократное проявление антисоветского поведения комсомолки Кольцовой.

– Ты не перегибай, – не слишком уверенно высказался комсорг. – Антисоветчина тут ни при чём, конечно! Но… задуматься стоит. А пока проголосуем по повестке!..

В гардеробе Надинька долго не могла попасть в рукав пальто, дрожала с головы до ног.

– Я уеду, уеду, – повторяла она. – Брошу институт и уеду!

– Куда? – Мирра просунула её руку в рукав. – В тайгу?

– В Ленинград, к Серёже.

– Надя, а у тебя правда прислуга? – весело спросила розовощёкая полная Маруся. – Самая настоящая?..

– Отстань от неё! – приказала Мирра.

– Агаша почти заменила мне мать, – выпалила Надинька. – И после войны, и… всегда! А вы!.. А вы назвали её прислугой! Хороши комсомольцы!

Лицо у Маруси вытянулось.

– Пойдём, пойдём! – Мирра тянула Надиньку к выходу. – Сейчас опять чего-нибудь наговоришь!

И почти вытолкала подругу в высоченные, тяжеленные институтские двери.