Дева в саду

Потом возник Томас Пул, с волосами, упавшими на лицо, с напряженно работающим, лоснистым от пота телом. Александр с робкой надеждой скользнул рукой глубже, и Дженни выгнулась с такой мучительной негой, что ему стало тревожно.

– Прости меня, Дженни.

– Не извиняйся. Все будет хорошо.

– Я так долго ждал…

– А я так мало умею, – смущенно шепнула она. – Ну поцелуй же меня. Обними и поцелуй.

Он поцеловал ее и прижался покрепче. Она заслуживала любви.

Томас, услышав сквозь сон их горестные взаимные передвижения, с замечательной ловкостью изогнул свое тельце, и вот уже над краем коляски возникли куполообразная макушка и два больших темных глаза. Покачиваясь от жгучего интереса, Томас уставился на два обнаженных тела. Открыл рот, готовясь зареветь, но сперва издал предупредительный взвизг, услышав который Дженни метнулась к сыну и прижала его к голой груди. Малыш цапнул грудь пухлой лапкой и свирепо крутанул там, где Александр кончиками пальцев чертил узоры своей прохладной любви. Так они и сидели рядом на кровати, до предела уставшие, а потом легли. Дженни прижимала к себе горяченького, сердитого Томаса, и его толстые пятки ерзали по Александровой ключице.

– Я его немножко так подержу, и он заснет, – прошептала Дженни. – Он всегда так засыпает.

Неизменно вежливый Александр кивнул и отвернулся лицом к стене. Он уснул первым – от мучительной жажды беспамятства.

Фредерика была охвачена страстью.

В эмоциональной жизни человека все однажды случается в первый раз. Фредерике в тот год слишком многое предстояло, и многое уже было пережито: перемены в семье, секс, искусство, культура, успех, провал, безумие, отчаянье, страх смерти, – впрочем, кое-что из этого пережила она в безопасной роли наблюдательницы. Были открытия и более сложные, более долговечные: старый голос Элиота, говорящий из орехового граммофонного ящика о концах и началах, «Встающее солнце» Джона Донна, «Троил и Крессида», «Герцогиня Амальфи», Расин и Рильке. Можно ли в среднем возрасте достоверно восстановить в памяти это первое знакомство? Можно ли в семнадцать лет предугадать, как оно скажется на всей дальнейшей жизни разума: какие откроет пути, какие наложит запреты?"

"Так же спотыкается наше воображение в вопросах секса и личности. Последние несколько недель ожесточенных упражнений перед зеркалом стали для Фредерики первым опытом намеренного уединения. Зеркальная Фредерика боготворила и желала только Фредерику. До этого был период половой смуты, жаркого зуда, когда она узнала о Стефани с Дэниелом. А еще раньше она мечтала познать Александра. Так женщины порой желают актеров, а через них – Гамлета, Отелло, Калибана, а через тех в свою очередь – давно умершего драматурга.