Детка

 — Давай еще вспомним всех, с кем ты спал!

— Нет, нет, нет… — несогласно замотал головой он, а затем схватил мои бедра и помог двигаться. Разрядка казалась то близкой, то далекой… Вязкий ком между ног заставлял чувствовать себя какой-то секс-зависимой, потому как — откажи мне сейчас Грант и я просто не позволила бы ему уйти… — Все не так! Для меня секс был чем-то вроде спортзала. Девушки знали это, когда вступали в связь. А ты… Ты не такая, Алиса. Для тебя он возможен только по любви."

"— А ты так уверен, что я люблю тебя, да? — с вызовом спросила я, наклоняясь к его животу и кусая за грудь. Грант слишком сильно схватил за мои волосы, больше инстинктивно, но тут же ослабил хватку и прошептал ""сделай так еще, прошу…"". — Может у нас тоже только секс? Может быть я не такая святая, как ты думаешь, а?

И тут что-то произошло… Он вцепился в мою ногу, а затем стремительно, но осторожно перевернул на спину. Я оказалась сидящей на одной из ступенек, когда Марк сразу вывел игру на новый уровень, ускоряясь до какой-то сверхзвукой скорости.

— Ни хрена! Ты моя, Алиса. Только. Моя! — отчеканивая каждое словно, прокричал он, глядя мне в глаза, а затем покрывая тело мелкими поцелуями. Тонкая майка собралась где-то поверх груди, но не мешала жадно следить за каждым движением Гранта и оказываться на грани, когда его глаза закатывались от блаженства. — Мы будем не понимать друг друга, ругаться, а затем мириться так, чтобы сломалась кровать. Но будем вместе! Ты будешь носить мою фамилию, родишь мне маленьких голубоглазых Деток, а затем мы состаримся вместе и умрем в один день!

— Черт, Марк… — на глазах появились слезы, то ли от приближающегося оргазма, то ли от чувств, которые вызывали внутри его слова. Теперь меня не просто тянуло к нему нитью или магнитом. Нет. Я была приклеена к нему ""от"" и ""до"". Зависима. И это очень сильно пугало! — Ты перечитал любовных романов. И я до сих пор не уверена, что тебе можно доверять. То, как круто ты умеешь говорить, знает вся страна! И не только наша…

— Моя Детка… — устало прошептал он, будто не понимал, как я могу не осознавать очевидных вещей! Но сказать больше ничего не успел. Толчок, еще толчок и… Феерия! Что-то большее, чем любовь и намного большее, чем оргазм. Думаю, мы оба понимали, что так, как вчера, уже не будет. Мы влезли под кожу друг другу и не было лекарства от этого недуга.

Он упал на меня, придавливая тяжелым телом к ступеням, и сказал, чередуя слова с тягучими поцелуями:

— Только ты. Только со мной. Навсегда.

У меня не хватило сил на большее, чем согласный кивок. Ноги все еще крепко сжимали его талию, будто спасательный круг, и, судя по лицу Марка, ему чертовки это нравилось. Он поднялся со мной на руках, оставаясь во мне, чтобы быстро пройти в свою спальню.