Дети ворона

Подлость и трусость как ядовитое облако, как тусклое серое небо стояли над городом.

У Шурки дрожали колени. Внутри всё вопило от боли.

Но он был теперь здоров. Он знал это.

Шурка медленно выпрямился. Постоял, не отпуская фонарный столб. Вытер рукавом рот.

Всё так же шли пионеры. Всё так же стучали барабаны, летал смех. Всё так же прикладывал руку к каске веселый милиционер. Всё так же хмурилось серое небо. Слепо смотрели серые дома.

Наконец показался хвост колонны. Протопала мимо вожатая в пилотке и с флажками в руках. «Ура! Ура! Ура!» — неслось вверх.

«Какие серые лица. Воронята», — поразился Шурка.

Милиционер взмахнул жезлом. Машины и пешеходы пришли в движение. Площадь ожила. Словно проснулась занемевшая нога.

Шурка сел на корточки перед старухой. Глаза у нее были закрыты. Грудь чуть вздымалась. Он выдохнул облегченно: жива!

— Вставайте, вставайте!

Легонько встряхнул ее. Было очень стыдно, что он так ее напугал.

Старуха открыла глаза. Приподнялась на локтях.

— Боже мой. Я испачкала плащ…

Она принялась отряхиваться. Опираясь на Шуркину руку, встала. Поправила шляпку. Добавила смущенно:

— У меня что-то закружилась голова. — Она покраснела. — Годы не те. А я о них забываю.

Похоже, она решила, что ей всё привиделось. Шурка понимал ее чувства.

— А теперь мне хорошо, — заверила его старуха. — Идем. Сядем на трамвай. Он как раз идет через Троицкий мост, к самой крепости.

Шурка покачал головой.

— Не волнуйся, — подбодрила его старуха. — Тут не больше часа. — И, опять не получив ответа, принялась его утешать: — Не волнуйся. Тетя твоя обрадуется.

Старуха не торопила его. Но и не понимала.

— Ты не можешь здесь оставаться, — заметила она осторожно. — Это мы уже старые. А у тебя вся жизнь впереди. Нельзя прожить ее невидимкой. Ты должен быть со всеми. Ходить в обычную школу. Стать кем-нибудь. Жить жизнью со всеми заодно. Мало радости, когда ты для всех прозрачный.

Шурка дрогнул. Она была права.

— Идем. — Старуха протянула ему свою худенькую ладонь в перчатке. — Ну?

Шурка медленно поднял руку, уже почти вложил ее в старухину. Та улыбнулась. Посмотрела на него с сочувствием.

— Я ведь всё понимаю. Не горюй. Твой братик… он всё равно слишком мал. Он уже вас всех забыл.

Шурка отскочил от нее, как будто за шиворот ему кинули снежок.

— Мальчик! Стой! Куда?

Но Шурка не слушал ее.

— Вернись! Сумасшедший!

Не оборачиваясь на крики старухи, Шурка перебежал площадь.

Король не знал, как найти Серый дом.

Серые тучи набухли. Собрался дождь. Немного поплутав по прямым сероватым улицам, Шурка набрел на широкий проспект. Нашел нужный поворот, знакомый дом.

Лена открыла сразу. Радость на ее лице увяла, как цветок.

— А, это ты… — пробормотала она. Выглянула на лестничную клетку. Прислушалась.