Дети ворона

— Простите, как пройти отсюда к Петропавловской крепости?

Никто даже не обернулся.

Зыбкие серые прохожие струились сквозь Шурку. Переваливались приземистые девушки-утки, семенили дамы-голуби, шагали вороны в своих серых плащах, суетились прохожие-воробьи, трещали и хохотали сороки. Они не видели его и не слышали.

— Товарищи!!! — закричал Шурка. — Граждане, дорогие, кто-нибудь…

Он стоял посредине тротуара. Люди шли сквозь него. Разговаривали, смеялись. Или бежали, опустив нос и подняв плечи. Под руку или растопырив локти. Шаркали, цокали, припрыгивали.

Жизнь честная, прочная, хорошая шла мимо Шурки. И всем своим видом показывала, что для Шурки места в ней больше нет.

Но разве он, Шурка, виноват? Разве он враг и шпион?

Шурка в сердцах толкнул женщину в берете. И понапрасну: руки его прошли насквозь, а сам он по инерции кубарем полетел вперед, никого не задев.

Никто не бросился ему помочь. Никто его не увидел.

Он сидел на тротуаре и плакал.

Шурка всхлипнул, встал. Валялись грудой булыжники. Рядом зияла на тротуаре выбоина. Словно рабочие весь день складывали мозаику-головоломку и ушли, не решив.

Он вытер рукавом лицо. Набрал полные руки камней, прижал к животу.

— Ну погодите, гады, — пробормотал Шурка. Голос его дрожал от слез, обиды и ярости. — Сейчас вы меня увидите. Сейчас я вам покажу.

Он метнул камень в гражданку в беретике. В толстяка с портфелем. В студента в расстегнутой куртке. Но те шли как ни в чем не бывало. Камни пролетели сквозь них.

Люди шли и шли. Шурка снова метнулся к куче булыжников. Слез уже не было.

Радость безнаказанности охватила Шурку. Он опять набрал горсть. Нашел цель в толпе. Мальчишка. Руки в карманах. Нос кнопкой. Кепка на затылке, на шее грязноватый скатавшийся шарф. Под пиджаком с чужого плеча виднелась грязная майка. А на ногах — разные ботинки: один — черный, поновее, другой — зеленый, с обшарпанным носом.

Шкет, как говорил про них участковый милиционер Петров, лазавший с фонариком по подвалам и чердакам — гонять прочь таких вот мальчишек.

Шурка прицелился и швырнул кусок булыжника.

— Ай! — вдруг подскочил мальчишка, схватившись за грязный лоб. — Ах ты гад!

Шурка распахнул глаза. Шкет увидел его?

Развязной походочкой он двинулся прямо на Шурку! В другое время Шурка бы немедленно дал деру. Но сейчас был рад даже драке.

Хулиган вразвалочку подошел. Смерил Шурку нахальным взглядом. Голубые глазки, грязные волосы. Засаленная одежка. От него воняло асфальтом и еще чем-то таким гадким, тревожным, страшным, чем пахнет только от некоторых взрослых.

Шкет ощерился. Вместо нескольких зубов зияли дыры.

Шурка сжал кулаки. Прикинул: росту они почти одинакового, противник чуть выше. Бить первым? Или выждать? Ноги напряглись.