Дети ворона

Не бойся! Главное, иди к тете!

«Я найду маму, Бобку и папу».

— Шурка! Ну я тебе задам! — завыла Таня из заточения.

Шурка прижался спиной к двери, словно надеясь унять ее толчки: Таня билась плечом изнутри. Вдоль набережной прыгали столбы света.

«Ворон сам меня к ним отнесет». Шурка бросился прочь от подъезда с плененной Таней. Чтобы не выдать сестру. Побежал по мостовой.

Черный Ворон крался не спеша по набережной, словно прислушиваясь к домам и окнам.

Он казался огромным, но в остальном совершенно обычным — таких полно на улицах. От этого становилось особенно жутко. Поблескивали черные лакированные крылья.

Шурка бежал ему навстречу, размахивая руками.

Сердце билось до боли. Было очень страшно.

«Я не трус, — приказал себе Шурка. — Я докажу».

— Эй!.. Эй вы!.. Вы меня ищете.

Ворон остановился. Шурка прямо стоял перед ним. Под мышками сделалось горячо. Круглые глаза Ворона без всякого выражения смотрели на Шурку.

Ворон, похоже, любил серый цвет. Всё было либо серым, либо сероватым. Либо серого оттенка.

Иногда к серому примешивали какой-нибудь другой. Совсем чуть-чуть. И, видно, лишь когда иначе было никак не обойтись: например, не хватало краски.

Стены от пола до середины были серо-зелеными, а выше — серо-желтыми. Серо-бурыми были плитки пола. Тускло светили лампы в металлической сетке. От этих стен и света Шурке сразу захотелось спать.

— Прямо сидеть! — рявкнула на него женщина в серой косынке. Она сидела за большим столом. И выглядела как два серых квадрата, поставленных друг на друга: квадрат-блуза, квадрат-юбка, а под ними ноги-тумбочки в серых чулках и серых войлочных туфлях.

От окрика Шурка испуганно выпрямился. На миг ему показалось, что он узнал ее: тетя Дуся?

Женщина наклонила голову в серой косынке и снова принялась строчить в большой конторской книге.

Нет, откуда здесь быть тете Дусе… Померещилось.

Шурка мысленно окрестил квадратную женщину Тумбой.

Окно в комнате было. До половины оно было закрашено серо-белой краской. Как будто здесь не хотели, чтобы кто-нибудь заглянул снаружи и увидел… Что?

Шурка не знал, где он. Он помнил, как бежал по набережной, как стояли, склонив голову, фонари. Как его схватили поперек туловища. Как было темно и пахло табаком. Темно и тряско. Потом опять темно. А потом — вот эта женщина. Она расписалась на листке и поволокла его сюда.

Она грохнула стулом, встала. Выдвинула ящик стола, что-то оттуда взяла.

Подошла к Шурке. Окутала его по самый подбородок сероватой простыней. У самого уха защелкало. Шурка почувствовал, как к его шее и голове стали прикладывать что-то холодное. Увидел, как на колени стали падать клоками его собственные волосы. Щелкая машинкой, женщина прокладывала на Шуркиной голове дорожки.