Дети белой богини

Неужели самолюбие? Но каким тоном это было сказано! «Буду и даже очень!» Как отрезал. Через мой труп, и никак иначе. Он вдруг разозлился. Вспомнил, как ревновал к Герману Машу. Но ведь не говорил же: «Через мой труп». Даже готов был отпустить.

Они вышли на улицу. Остановившись возле машины Германа, Завьялов вежливо попросил.

- Гора, открой, пожалуйста, багажник.

- Зачем? Поехали, Саша, не будем время те­рять, - заторопился Герман.

- Я тебя попросил, открой багажник. Пожа­луйста.

- Зява, в чем дело?

- Тебе что, трудно?

- Я ключ потерял.

- Ключ у тебя на брелоке. Открой.

- Замок сломался-.

- А ты все-таки попробуй. Может, не так все безнадежно? — усмехнулся Завьялов.

- Ну зачем это? Брось!

- Ситуация нелепая, - с трудом сдержал себя Александр. - Препираемся, как дети малые. Ска­жи прямо: Я не хочу этого делать».

- Я не хочу этого делать.

-Почему?

- Не хочу, - отрезал Герман. - Садись в ма­шину.

- Не сяду.

- Осел! - разозлился Горанин. - Ты ведешь себя глупо!

- И ты ведешь себя не как зам. прокурора.

- Что, на личности перейдем? В таком слу­чае я имею право отказать тебе в обыске маши­ны. Ты - никто.

- Я твой друг. Открой, пожалуйста, багажник.

- Черт с тобой!

Герман зло крутанул ключ в замке багажника, словно и в самом деле хотел его сломать. Но за­мок выдержал. Багажник открылся.

- На, смотри! Опер недоделанный! - И Гора­нин заковыристо выругался. - Только учти, это ничего не доказывает!

Завьялов заглянул в распахнутый багажник. Запасное колесо, свернутый трос, лопата.^.

- Гора, а это что? — ткнул он пальцем в банное полотенце, по краю которого виднелись крупные желтые буквы: ПЕТЯ.

- Полотенце.

- Которым был задушен Косой? Так? И не воз­ле пивнушки. В сауне. В той самой сауне, где мы вчера утром искали труп! Ты вывез его той же ночью, когда Косой был убит, а от полотенца пока не избавился. Не успел.

- А не пошел бы ты!

- Ты, следователь, идешь на такие вещи! За­чем ты его убил?

- Заткнись! А то тебе плохо?

- Я начинаю подозревать, что к смерти моей жены Косой отношения не имеет.

Заметив поблизости коллегу из прокуратуры Герман перешел почти на шепот:

- Ты говоришь слишком громко. Просто-таки орешь на всю улицу! Может, в машину сядем?

Когда они уселись в машину, Горанин тихо и грустно сказал:

- Сашка, веришь, нет? Я Машу не убивал.

- А кто? Только сказки мне не рассказывай!

- Тот, кто ее убил, наказан достаточно. Поверь, ему сполна воздалось. И еще воздастся. Да, в ка­кой-то мере я виноват, но...

- Что «но»?

- Давай забудем. Я могу доказать, что не уби­вал, а вот если ты не успокоишься, тебе же будет хуже. Это нелепейшая история, просто бред. В который трудно поверить. Но, тем не менее, слу­чилось. Я сам долго не мог поверить. Пока не убе­дился. Давай начнем жить сначала?

- Как?

- Я все сделал для того, чтобы ты это смог. Время лечит. А насчет Вероники... Нет, этого не будет.