Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Он знал, что отец попросил заняться расследованием своего бывшего подчиненного полковника ФСБ Михаила Евгеньевича Райского. Дело об убийстве шофера Гоши перейдет к нему, потому что, конечно же, это звенья одной цепи – покушение на жизнь Стаса и убийство его шофера. Вот пусть полковник и обезвредит маньяка, опасного не только для него, Стаса, лично, но и для общества в целом. Стас готов оказать ему в этом посильную помощь.

Он уже заранее отрепетировал первую фразу, которую скажет отцу, когда мама ляжет спать и они останутся наедине. Сурово сдвинув брови, он тихо и деловито произнесет: «Значит так, папа, я все понял. Мне надо встретиться с Михаилом Евгеньевичем».

Отец убедится, что все это время он не просто слонялся по Москве, вырубив телефон и прячась у своих баб. Он действовал как настоящий мужчина. Он провел самостоятельное расследование. Теперь ему известно, кто хочет его убить, кто убил Гошу и заблокировал карточки. Как умный человек, он сразу усмотрел в действиях преступника полное отсутствие логики и сделал единственно верный вывод.

«Папа, теперь я знаю, что это маньяк. Ты не согласен со мной? Ты считаешь, что одному человеку такое не по силам, а маньяк всегда действует в одиночку и не нанимает кого-либо, чтобы к машине жертвы прицепили взрывчатку? Вот тут ты ошибаешься. Во-первых, взрывчатку он пытался прицепить сам лично. Откуда ты взял, что их было двое? Нет, я отлично помню, что я говорил следователю. Но я также помню, в каком я был состоянии. Да, представь, у меня двоилось в глазах. А во-вторых... Мать твою, что же во-вторых?»

Стас въехал в тоннель, ведущий к Смоленской площади, попал из темноты в сизый мертвенный свет, увидел в зеркальце свои безумные, красные глаза, и вдруг понял, что все не так. Стоит только его отцу, а вслед за ним полковнику Райскому задать ему несколько конкретных вопросов, и вся его версия о Юрке-маньяке развалится.

От Смоленской площади до дома его родителей было пять минут езды. Он обещал приехать в двенадцать, но получилось раньше.

Наталья Марковна кинулась сыну на шею и долго не отпускала, не давала раздеться, гладила по голове, целовала и повторяла плачущим слабым голосом:

– Мальчик мой, сыночек...

Из гостиной вышел отец и молча прислонился плечом к дверному косяку.

– Привет, папа, – сказал Стас, осторожно отстраняя Наталью Марковну.

– Тебе звонила Эвелина, – равнодушно сообщил отец, – она просила, чтобы ты перезвонил ей сразу же, как появишься.

– Обойдется! – рявкнул Стас, скинул куртку и повесил на вешалку. – Мам, ты говорила, есть борщ.