Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Привет, Эндрю, — Макмерфи заметил его, помахал рукой и отложил газету. Ветер тут же подхватил ее и понес через низкую оградку, на тротуар.

— Привет, Билли. Что-нибудь случилось? — Григорьев скользнул глазами по двери, по окнам. Дом выглядел пустым и спокойным.

— Ты где был? — спросил Макмерфи.

— В зоомагазине, — Григорьев улыбнулся широко, простодушно и счастливо, — вот, смотри!

Он уселся на ступеньку рядом с Макмерфи, поставил на колени сумку, приоткрыл ее. Внутри, свернувшись калачиком, спал белый котенок.

— Ого, ты все-таки решился? — тихо присвистнул Билли. — Неужели точно такой? И глаза голубые?

— Голубые, — кивнул Григорьев, продолжая улыбаться.

— Как же ты нашел его?

— Это он меня нашел, через газету, по объявлению. А в магазин я ходил, чтобы купить для него все необходимое. Я уж успел забыть, как много всего нужно маленькому котенку.

— Да, — кивнул Макмерфи, — сумка отличная. И вообще, я тебя поздравляю. Как назвал?

— Конечно, Христофором, — Григорьев прикрыл сумку, достал сигареты, — знаешь, он бандит ужасный. Сейчас я его выгулял хорошо в Проспект-парке, он наигрался, наелся, теперь, надеюсь, поспит, даст нам поговорить спокойно. Так что случилось. Билли?

— Это я у тебя хотел спросить, Эндрю, — криво усмехнулся Макмерфи, отворачиваясь от дыма.

— Спрашивай, — кивнул Григорьев.

— Зачем ты ездил к Маше домой?

— Она позвонила, попросила найти кое-что в ее столе и прислать по факсу в посольство. Макмерфи порылся в своей спортивной сумке, вытащил несколько листков с фотороботами и протянул Григорьеву.

— Зачем спрашиваешь, если сам знаешь? — пожал плечами Григорьев.

— Знаю, но не все, — Макмерфи показал бумажку с одной строчкой: “Внимание! Брови, ресницы, зубы”, — объясни, пожалуйста, кто этот человек и что это значит?

— Долгая история, — вздохнул Григорьев, — может, зайдем в дом? Я кофе сварю.

В доме действительно было пусто и спокойно. Никаких следов обыска, ничего. Григорьев усадил Макмерфи в маленьком внутреннем дворике, под японской яблоней и стал варить кофе, отвратительный, жидкий, без кофеина. Котенок проснулся, вылез из сумки, выскреб оттуда лапой свою игрушечную мышь и занялся ею. Григорьев с подносом отправился во дворик, сел напротив Макмерфи и рассказал о лысом ублюдке, который когда-то напал на Машу.

— Неужели она молчала столько лет, — покачал головой Макмерфи, дослушав его до конца, — а знаешь, в каком-то смысле мне даже легче. Я ведь считал, что ее прыжок из окна в тринадцатилетнем возрасте был попыткой суицида. Это в принципе нехорошо. А оказывается, она просто спасалась от насилия. Ну а зачем ей вдруг срочно понадобились эти фотороботы в Москве?

— Она не стала объяснять.