Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

– Почему ты его перевернул?

– Я хотел зафиксировать победу, сэр, – спокойно ответил Сонни.

– Принеси-ка два кирпича, черномазый.

Сонни не двинулся с места.

– Ты меня слышишь?

Сонни поднялся с мата. Поднялся и я. Встал со стула Дадли.

– Принеси-ка два кирпича, – повторил приказание Дадли.

Сонни вышел из тренировочного зала.

– Простите, сэр, – вежливо обратился я к Дадли. – Вам действительно хотелось, чтобы он сломал мне шею?

Дадли сразу не отреагировал. Он велел мне встать в строй и только потом заметил, что я за последнее время излишне оживился.

– Что ж, – не удержался я. – Мы обмялись и уже не те, которым когда-то швыряли в лицо «фетигз» на номер больше и чуть ли не на физиономиях мазали несмывающейся краской наши номера.

– В этом вовсе не ваша заслуга, – сказал Дадли. В дверях появился Сонни с двумя кирпичами в руках

– Положи их на подоконник один на другой.

Сонни положил.

– Ударь!

Он изо всех сил ударил по кирпичам ребром ладони.

– Вот какая у тебя клешня! – сказал Дадли. Кирпичи развалились на множество кусков и осколков.

– А на твоем месте, – сказал он мне, – я был бы оскорблен снисхождением.

11 августа

У нас пехоту называют «прямой ногой»… Мы-то, мол, рождены для прыжков с парашютом. Приземляемся – пружиним. Идем по дну в аквалангах – пружиним. Ходим по земле, оттопырив губы перед пехтурой, – тоже вроде пружиним…

Наш центр, куда сходятся все нити спецслужб, называется «Смоук-Бом-Хил» – гора дымовых бомб. Но мы их не возим, не летаем с ними, не стережем их. Мы сами бомбы.

Сегодня был наш пятый прыжок. Высота 1200 футов – теперь пройденный этап. В третий раз шел за мной к люку Доминико. Он ведет себя престранно; то слишком предупредителен, то сквозь зубы отвечает на любой вопрос. Я спросил его как-то:

– Что с тобой, Дуче?

Он ответил:

– Для кого Дуче, а для кого Доминико. – И тут же спохватился: – Слишком долго, – говорит, – ко мне карта не идет. – Это было сказано на картежном слэнге.

Сегодня нам прикололи на грудь серебряные крылья. Ч. поздравил меня. Но я его ненавижу.

15 августа

Вчера были затяжные прыжки с парашютом.

Я прыгал вслед за Кэном.

Кэн впервые был разговорчив. Он обещал заняться со мной японским карате, чтобы в самом начале боя научиться по-настоящему «укорачивать руки» противника."

"– И орудовать ножом научу, – пообещал Кэн. – Нож лучше «кольта». Я бросаю его без ошибки на сорок пять метров. А вечером, если уметь хорошо бросать «спринг-найф», можно свести счеты с кем угодно. Кстати, Дуче здорово бросает ножи, – заметил ни с того ни с сего Кэн.

В Си-119 Кэн отказался от жвачки и долго сидел без движения, застывший как мумия. Я впервые заметил, что на его лице ни единой морщинки. Скулы его жестко обтянуты кожей, а глаза были полуприкрыты.