Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 — Больше батек нет?

«Повстанцы» подхватили приговоренных к порке «представителей», а обезоруженные хлопцы, явно довольные тем, что для них дело обошлось без плетей, пошли следом. Двор опустел. Бабаш позвал меня смотреть, как будут «учить» Марусиных «представителей», но я отказался и вошел в дом.

Борода, Аркадьев и Сирый сидели за столом над картой.

— Я эту дорогу, ваше превосходительство, отлично запомнил, когда ехал сюда, — сказал Борода и стал называть населенные пункты и расстояния между ними.

Аркадьев, проверяя по карте, изумлялся:

— Послушайте, Павел Афанасьевич, это же гениально! Неужели у вас такая память?

— Память у меня, Александр Семенович, хороша только зрительная. Вот математику и физику я запоминаю очень плохо. — Потом Борода тонко подольстил: — Мне в академию не попасть, хоть разбейся. Мое дело — воевать! — Он встал: — Крушить врагов моей родины!

— Правильно, дорогой, правильно! Мы люди военные. Все наши помыслы, всю кровь до последней капли — на алтарь нашей растерзанной России! — Аркадьев тоже встал и с чувством пожал Бороде руку."

"В комнату позвали несколько человек из новоприбывших. Аркадьев объявил о своем отъезде, выслушал сожаления. На этом совещание закончилось и начался прощальный пир. Я вышел во двор. Из раскрытых окон неслись крики «Ура! Слава!». Эти крики то и дело прерывались нестройным пением. На лужку, усевшись вокруг двух ведер самогона, угощались «повстанцы». В этом они не отставали от своих атаманов.

Я отправился спать на сеновал. Поздно вечером рядом со мной улегся Борода. Шурша сеном, он зашептал:

— Вот здорово вышло! Пока Марусин представитель ездил сюда, саму атаманшу перехватили чекисты и кавалерийский отряд. Никто из банды не ушел, а чертову Марусю взяли! Сирый говорит, что «это дело рук проклятого Капусты». Я тоже думаю, что это Капустин сработал!

— Это тот Капустин, что снаряжал нас в Екатеринославе? — поинтересовался я.

— Он, он! Больше некому. Он же в Екатеринославе, как и я, начальник отдела по борьбе с бандитизмом.

За домом «повстанцы» наладили хор: пели старинные украинские песни. Изредка, под гармошку, кто-то выкрикивал частушки — и хор задорно подхватывал припев: «Чим-чура, чура-ра!»

Борода долго ворочался, вздыхал:

— Эх, хорошо поют, черти, спать не дают! Пойду послушаю, что о новом атамане говорят.

Вскоре певшие приумолкли. До меня доносились лишь отдельные восклицания и смех. Я было задремал, как вдруг жалобно раз-другой вздохнула гармонь и запел Борода. Я смог разобрать только слова припева:

Э-эх, доля-неволя, мутная волна!Стенка ли, осина — могила темна!В мелодии этой песни, в словах ее припева и вздохах гармошки было столько тоски, что мне стало не по себе.

Но вот гармонь вздохнула еще раз и смолкла. Долго стояла тишина.