Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

уже переступил границы воровского кодекса чести, давая свои показания, но теперь вопрос был поставлен настолько прямо и недвусмыс­ленно, что он заколебался.

—  А то сам не знаешь, начальник?

—  Я что знаю — то знаю. Ваше дело отвечать.

Цыган хрустнул пальцами рук.

—  Лады, майор. Я скажу, но помни...

Жунид поморщился. Он никогда не мог преодолеть сво­его омерзения к таким типам, как Будулаев. Ради собствен­ной выгоды готов выдать кого угодно. Для таких не сущест­вовало никаких нравственных норм. Нахов не в пример луч­ше. Конечно, может, он молчит потому, что запуган Омаром, но все же молчит...

Это было двойственное чувство, Жунид и сам не очень-то понимал его природу. Запирательство допрашиваемого в любом случае шло во вред расследованию, но упорство, ха­рактер преступника, остатки хоть каких-то, пусть до неузна­ваемости искаженных человеческих принципов, внушали ему невольное уважение.

Он сам не заметил, как брезгливо отодвинулся, когда Будулаев, повернувшись, задел его коленом сквозь одеяло.

—  Помнить должны вы,— твердо сказал Жунид.— В ваших интересах говорить, а не молчать. Итак — кто в шай­ке? Кто главарь?

—  Барон. Кто еще? Он — пахан и есть. Зубер... Был Даша-Гирей.

—  Почему был?

—  Он недолго. Сначала Хапито заявился. Потом чегото с Феофаном не поделили и Паша наладился в Новорос­сийск...

—  Еще.

—  Ну, я сам, Хапито...

—  Рахман?"

"—  Он совсем мало. Не доверял ему Феофан. Думсал, стукач. Проверить хотел.

—  На чем же он его проверил? На ограблении кассира Шахарской фабрики?

—  То не мое дело. Слыхать слыхал, а так оно или нет — не знаю.

—  Кто убил инкассатора? В Дербенте. Шестнадцатого апреля?

Будулаев замотал головой.

—  Знаю только, что дня за два перед тем Хапито и Паша- Гирей нагрянули к барону. Мировая пьянка была.

—  Здесь, в Черкесске, кто связан с шайкой?

—  Улита. Но Феофана она в глаза не видала. Никого дербентских не знает.

—  Кто вас подослал вчера? Кто поручил убрать меня? Или, может быть, медэксперта?

—  Не-е-е,— Парамон пошевелил ногой и, скривился от боли.— Не ее. Барон сперва сказал, чтобы я припух в Дер­бенте и не совал носа сюда. А опосля чего-то у них там пе­ретасовалось. Буй притопал, и они с Феофаном пошли к Омару...

—  Алексей Буеверов?

—  Он. Тоже — сука. Газиза тогда пришил, а сам раско­лолся. Ты про то помнишь, начальник, старое дело...

—  К Буеверову мы еще вернемся. Продолжайте — кто вас подослал?

— Барон. Кто же еще? Зубера твои огольцы сцапали. Ему барон припухать велел, а потом говорит, дуй в Черкесск, за тем самым колечком...

—  Что сказал Феофан, посылая вас?

—  Дал машинку. Пока, говорит, Шукай живой по земле ходит, не вертайся. Я за тобой, майор, двое суток мотался. А тут перепутал или что — не знаю. Промазал, выходит.