Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

В управление она попала три года тому назад по направ­лению обкома комсомола, где тоже работала машинисткой после окончания специальных трехмесячных курсов...

Васюкова говорила сбивчиво, не очень связно, но быст­ро, боясь, что ее перебьют, не дадут сказать всего, что она, по-видимому, еще никому не рассказывала. Она забыла про свой скомканный мокрый платочек, он лежал у нее на коле­нях, перестала прятать лицо, и ее большущие влажные гла­за смотрели в упор на Жунида, словно, кроме него, в каби­нете никого не было, но — он мог поклясться в этом — не видели и его, обращенные сейчас в прошлое.

С Рахманом Бекбоевым она познакомилась в кинотеат­ре. Их места были рядом. Он заговорил с ней еще до начала сеанса тем покровительственно-небрежным донжуанским то­ном, к какому мужчины часто прибегают в подобных положе­ниях, а когда узнал, что она работает в управлении НКВД, стал заметно вежливее и заинтересованнее расспрашивать о ее житье-бытье.

Гале тогда было двадцать пять, жила она одиноко, без друзей и близких, на частной квартире. Не было у нее под­руг, не было молодого человека, как у ее сверстниц. Детдо­мовские ее однокашницы поразъехались или вышли замуж, и связи с ними окончательно оборвались. Она считала себя человеком неудавшимся, никому не нужным, обиженным, обойденным судьбой.

Отвлекалась от своих невеселых мыслей Галя только за книгой — у хозяйки ее сохранилась старая библиотека, со­стоявшая главным образом из сочинений сердцещипатель­ных — бульварных романов, дешевеньких выпусков начала века, вроде «Лидии, дочери графини-нищей». Чтение это, весьма низкопробного свойства, о чем Галина, разумеется, не подозревала, настраивало ее на ложноромантический лад, и она, отложив книжку, любила, закрыв глаза, мечтать, рисуя себе сильного мужественного героя, тоже преследуемого — неважно кем или чем — фортуной или законом, человека, ко­торого она пригреет и утешит в его гордом одиночестве.

В рассказе Васюковой все это выглядело несколько ина­че, но Шукаев давно научился отделять плевелы от пшени­цы в показаниях тех людей, которых ему приходилось допра­шивать, особенно, если он чувствовал и понимал, к какому психологическому типу относится тот или другой из них.

Рахман, несмотря на то, что он был старше Галины поч­ти на пятнадцать лет, произвел на нее впечатление именно такого гонимого, отверженного судьбой и людьми человека. Он рассказал ей историю, которая повергла ее в трепет — о своих родителях, принадлежавших к преступной среде. Он рассказал ей, что родился в тюрьме, где он жил до трехлет­него возраста, потом был определен в детдом, откуда бежал лет десяти от роду. Потом — кража хлеба — он умирал с го­лоду — и колония для малолетних нарушителей законопоряд-ка. Там ему изуродовали ухо.