Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Еще больше согнулась, спрятав лицо в коленях и зарыдала чуть ли не в голос. Худые плечи ее мелко вздрагивали.

Шукаев налил в стакан воды, обошел стол и мягко тро­нул ее за плечо.

— Перестаньте. И выпейте, пожалуйста. Вам сразу ста­нет легче,— он сказал это спокойно, без нажима, даже с участием.

Она еще пошмыгала носом, вытерла лицо носовым плат­ком и, стуча зубами о край стакана, отпила несколько глот­ков.

Шукаев сел на свое место.

— А теперь — рассказывайте. Без слез и истерики. Я специально на вас накричал вначале: вам нужна была разряд­ка. Вы уж простите. И давайте поговорим откровенно. По­верьте, так будет лучше и для вас, и для нас. Вы совершили тяжкое преступление, стали пособницей уголовников, убийц, если хотите... Да-да,— уловил он ее недоверчивый протесту­ющий жест.— Убийц. Поэтому не ухудшайте своего положе­ния. Ну, как? Сами будете рассказывать, или задавать вам вопросы?

Она приложила платок к глазам, опять всхлипнула и сказала:

—  Я... сама.

—  Вот и отлично. Мы вас слушаем...

Исповедь была долгой. Многое в ней не относилось к делу, к тому же Васюкова часто прерывала свой рассказ и плакала — уже не оттого, что сидела здесь, на допросе, как преступница, а оттого, что жалела себя, вспоминая свою жизнь, такую неудавшуюся, нескладную и несчастную.

Но никто из них не останавливал, не перебивал ее."

"Выросла Галя Васюкова здесь, в Черкесске, в семье че­ловека, которого она стыдилась. Отец ее, в прошлом водопро­водчик, изрядно пил, и поиски длинного рубля привели его в трест городского благоустройства, в обоз ассенизаторов, которым хорошо платили. Кроме того,— работали они ночью, что тоже устраивало ее отца, опускавшегося все ниже и ниже. Запасшись бутылкой, двумя, он со своими подручными отправ­лялся на службу, когда улицы обезлюдевали и можно было, не таясь и не прячась, тянуть прямо из горлышка, оправды­вая себя необходимостью заглушить тот «чижолый» дух, ко­торый повсюду сопутствовал его новому ремеслу.

Возвращаясь поздно домой, уже вдребезги пьяный, он будил мать, скандалил и частенько пускал в ход кулаки. Доставалось и маленькой Гале.

После смерти матери, умершей от туберкулеза, он запил еще сильнее и однажды зимней ночью замерз возле своей бочки.

Галю соседи определили в детдом.

Слабенькая, худая и некрасивая, она вскоре стала ми­шенью для насмешек со стороны безжалостных в таких слу­чаях мальчишек, а с девчонками тоже не сошлась, будучи по характеру молчаливой и нелюдимой.

Закончив в детдоме школу, Васюкова поступила в тех­никум, но не окончила его — жить на стипендию было не­легко в те годы — и ее взяли секретарем, поскольку она немного умела печатать на машинке. Научил ее этому нехит­рому делу собиравшийся на пенсию старик, много лет про­работавший в канцелярии техникума.