Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Вызывающая, легкая, бездумная красота ее стала строже, в прежде лукавых, том­ных глазах, возникло выражение деловитой заботы и сосре­доточенности

Когда она вернулась с подносом, на котором стояли чаш­ки, печенье в вазочке и дымящийся кофейник, Жунид, пови­нуясь неожиданно мелькнувшей мысли, глуховатым голосом сказал ей:

—  Ты.    пожалуйста, не думай. . это только сегодня. Я не стану надоедать.    С твоего разрешения в следующие мои приезды буду приходить в садик и оттуда брать Заурчика. Мы с ним будем гулять, в кино, может быть...— он опять сму­тился и совсем уже бессвязно закончил: — Я ведь понимаю для тебя... я... одним словом... в моих появлениях, наверно, приятного мало...

—  Поступай, как знаешь,— улыбка на ее губах померк­ла.— Это твое дело.

Он еще немного посидел, не притронувшись к кофе и продолжая болтать с Заурчиком о пустяках, потом стал про­щаться.

Мальчуган покорно слез с его колен и молча смотрел на отца погрустневшими глазенками. Он за весь вечер не задал ни одного вопроса из тех, которыми дети, как никто, умеют ставить в тупик родителей, давно не живущих вместе,— видимо, Зулета, как умела, объяснила сыну все, во всяком случае, все, что он мог понять.

— Может быть, посидишь, пока я уложу его? — спро­сила она.

Жунид посмотрел в просящие глаза Заура и... остался. Потом он сидел у кроватки притихшего сына, изредка пре­рывавшего их беспредметный разговор с Зулетой своими Детскими сентенциями, и... чувствовал себя очень плохо. Тут было так тепло, семейно — ничего похожего на то, что ожи­дало его в Ставрополе.

—  Как у тебя с работой? — спросил Жунид.

—  Хорошо. Правда, обстановка в управлении сложилась ненормальная, но я в стороне от этого...

— А в чем дело? Она пожала плечами:

—  Не хочется жаловаться, но     Не Коноплянову надо быть нашим шефом, а Гоголеву

—  Что — завинчивает свои «гайки»?

—  И ты уже знаешь!

—  Земля слухом полнится. Кстати, что там с этим... Ну, которого Сугуров задержал?

— Цыганов,— догадалась она.— Я не в курсе всего, но, по-моему, что-то нечисто. Он бежал. Абдул Маремкулов упус­тил его. Бондаренко считает, что дело серьезное, но путаное, а Коноплянов кричит: чепухой занимаетесь... Конечно, он сейчас обеспокоен совсем другим...

— Чем, если не секрет?

— Исчезли кассир Шахарской прядильной фабрики и сто­рож. С огромной суммой денег. Вся зарплата фабрики за пол­месяца. А тут еще история с платком...

— С каким платком? — насторожился Жунид.

Зулета прикрыла абажур косынкой, чтобы свет не па­дал в глаза засыпавшему мальчику, и, понизив голос, объ­яснила:

— Продавщицу ударили камнем, завернутым в носовой платок. И вдруг платок пропал из бюро техэкспертизы. Ис­чез.

— Ты видела его?

— Нет. Маремкулов видел. Он его принес. Говорит, непростой платок... какие-то инициалы на нем. Шелковый.