Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

— Он имеет отношение к покушению на Кабдугова?

—  Разве я знаю? — тотчас обернулся бондарь, отпуская пуговицу Жунида.— Клянусь, не знаю   Мустафа привел Сахата дом просил показать.

Мазан Каражаев рассказал все. О том, как он лишил­ся покоя, встретив в ауле Гумжачева в компании забулды­ги Зизарахова, окончательно спившегося за последние годы. Мустафу знали многие: он не имел постоянной работы, жил подачками и случайными заработками, скитался,— видно, не прошла ему даром бурная молодость, едва не приведшая его на скамью подсудимых по делу разбойника Унарокова. Мазан, конечно, ничего не подозревал о старых грехах и связях Мустафы, но зато отлично понимал, что его быв­ший знакомец Хапито Гумжачев, по слухам получивший десять лет заключения, с ведома властей и с чистыми на­мерениями не мог ни с того, ни с сего появиться в Кале-же. Дотошность и требовательность, с какой Хапито рас­спрашивал бондаря даже о самых, казалось бы, незначи­тельных подробностях жизни сыровара Кабдугова, наводила на размышления. Мазан, трусливый, робкий Мазан, безот­ветность которого вошла в пословицу среди аульчан, был объят растерянностью и страхом Страх заставил его уво­литься, заколотить досками окна в доме и уйти к геологам, подальше и от Хапито, и от родного гнезда.

Последней уступкой судьбе была выпивка, вдвоем с сы­роваром, на которую Мазан пригласил Кабдугова по приказу Хапито. «Не задержишь его до полуночи — считай, что твоя песенка спета»,— пригрозил Гумжачев."

"—  Вы не предупредили Кабдугова? — с укором спросил Дараев.

—  Я маленький человек,— взмолился бондарь.— Я бо­ялся... Однако, сказал Сахату, что Хапито привязал коня в Калеже.

—  Когда сказали?

—  Вчера.

—  Как он отнесся к этому?

— Белый стал. Злой стал. Ушел, вино не допил. Шукаев уже не сомневался, что догадка его верна  покушение на сыровара — дело рук Хапито. Не простил старый бандит Сахату предательства в ауле Псидах.

Но почему сам потерпевший не назвал его имени?

Отпустив бондаря и сказав на буровой, чтобы к Каража-еву там относились по-прежнему, ибо допрашивался он как свидетель и ни в чем предосудительном не замешан, Шукаев велел шоферу ехать в Калеж, к дому Кабдугова. Зря он сра­зу не поступил так, как диктовало ему первое побуждение — напрасно отказался от обыска в доме Сахата.

В показаниях Каражаева была еще одна мелочь, которая в другое время, возможно, заинтересовала бы Жунида и Ва­дима, но сейчас, когда задание краевого начальства по делу об инкассаторе из Дербента нисколько вперед не подвинулось, им ничего не оставалось, как передать все районному следо­вателю — и пусть разбирается. Касалось это махинаций Са­хата с готовой продукцией, в которые он безуспешно пытал­ся втянуть и бондаря.

Что ж, вполне вероятно.