Детектив для уютной осени

Ирина оказалась третьей лишней, парень рассчитывал, если избавится от нее, они заживут с братом как прежде, вдвоем, и у него вновь появится семья. Эгоизм – основа всех человеческих поступков, – изрек Берсеньев со знанием дела.

– Философ хренов, – буркнула с неприятной мыслью, что Сергей Львович и в этот раз, скорее всего, прав. Даже в самой великой любви большая доля себялюбия. Мы хотим, чтобы те, кого мы любим, безраздельно принадлежали нам, хоть и догадываемся, что это невозможно.

Витя вызывал брезгливую жалость и вместе с тем саднящую тоску, потому что его поступок был сродни моему, когда-то я тоже решила: счастье вот оно, рядом, стоит только избавиться от третьего лишнего. Но счастья не получилось, и жизнь оказалась искореженной так, что теперь хоть вовсе голову сломай, а не придумаешь, как ее залатать. Виктор, беззаветно любивший брата, на деле просто опасный псих, к тому же идиот, если рассчитывал, что его затея, заведомо обреченная на провал, приведет к чему-то хорошему. Но ведь надеялся. Значит, руководствовался какой-то логикой, одному ему понятной… При взгляде со стороны любой способен рассуждать разумно, но, оказавшись в подобной ситуации, начисто лишаешься всякого здравомыслия. На этот счет есть пословица: «Чужую беду руками разведу…» Не помню, как там дальше, однако смысл улавливается: что делать со своей бедой, никто не знает…

И хоть я могла себя поздравить с тем, что наконец-то покончила с этим делом и убийца сидит в кабинете следователя, но оптимизма мне это не прибавило. Даже напротив, мир за окном казался особенно безрадостным.

Труп Дыбенко обнаружили в овраге, как и предполагал Берсеньев. Бывший, вместо того чтобы сказать мне спасибо, все-таки нажаловался отцу, и я отправилась в родительский дом получать очередную порцию наставлений, но не папина гневная речь произвела на меня впечатление, а неожиданный мамин вопрос, который она задала, выслушав мои путаные объяснения.

– Этот Берсеньев, он что, влюблен в тебя? – спросила она, хмурясь.

– О господи, – брякнула я и закатила глаза. Реагировать подобным образом на мамины слова значило продлить мучения. Но выдержка, приобретенная в родных стенах, меня внезапно покинула, вот и вырвался наружу крик отчаяния. – Мама, в обозримом будущем выходить замуж я не планирую, – попыталась я исправить положение, заговорив как можно спокойнее.

– Это ты от своей сестрицы дури набралась. У нее, положим, карьера. А у тебя что? Объясни своей глупой матери, с какой стати Берсеньеву во все это ввязываться? Ну ладно бы крышу от любви снесло, худо-бедно понять можно, но если не влюблен, что выходит? Просто чокнутый? Мне он всегда казался приличным человеком.