Детектив для уютной осени

Гена повесил трубку, а Виктор, тараща на него глаза, вдруг приставил пистолет к своему виску. Я собралась орать, а Сергей Львович вскочил с кресла, в один прыжок оказался рядом с Виктором, и через мгновение они оба были на полу, грохнул выстрел, и люстра разлетелась на множество осколков. Комната погрузилась в темноту, и запахло гарью.

Тут и я обрела способность двигаться, но моя помощь не потребовалась. Берсеньев уже поднялся, держа пистолет в руке, света, падавшего из прихожей, хватало, чтобы это увидеть. Возле его ног лежал Виктор, прижав голову к согнутым коленям и вздрагивая всем телом.

– Завязывайте с этими играми в благородство, – проворчал Сергей Львович. – Вы тут друг за другом стреляться начнете, а мне потом с ментами разбираться. Кстати, не худо бы им позвонить.

Звонить пришлось мне. Когда они явились, оба брата сидели на полу в абсолютном молчании. Старший прижимал голову младшего к своей груди, а тот вроде бы спал, по крайней мере, дышал ровно, вцепившись в локоть Одинцова.

Беседа со следователем удовольствия не доставила и закончилась далеко за полночь. Берсеньев вызвался отвезти меня домой. На душе было муторно, и по дороге я молчала, но когда Сергей Львович притормозил возле моего подъезда, все-таки спросила:

– Когда ты догадался? – Признаться, этот вопрос уже несколько часов мучил меня. Сама я, пока не увидела Витьку с пистолетом, в расчет его даже не принимала.

– Видишь ли, – усмехнулся мой спутник, – все, что я наплел тебе про нож, который Одинцов успел выбросить, беготню в носках и прочее, годится лишь для детектива, но в реальной жизни малоосуществимо. Орудие убийства в доме не нашли, и я с самого начала считал: у Одинцова, если убил он, должен быть сообщник, который и забрал нож. А когда ты рассказала мне историю про его брата, картина сложилась. Надо было заставить этого типа вылезти из своей норы. Самый простой способ: обвинить Геннадия Владимировича в убийстве. Витя вовсе не хотел, чтобы тот оказался в тюрьме, вот и вооружился пистолетом.

– Шерлок Холмс, – покачала я головой.

– Я – лучше, – самодовольно ответил Берсеньев и засмеялся.

– Пистолетом он вооружился, а вот что собирался делать дальше? Перестрелять нас, – вслух подумала я, – и прятать трупы уже на пару с братом? Или бежать на другой конец света?

– Вряд ли он об этом задумывался. Да и времени у него на это не оказалось. Он подслушивал наш разговор, а когда понял, к чему все катится, действовал импульсивно. На это я и рассчитывал.

– Почему он ее убил? Отголоски несчастного детства? Всех женщин он воспринимал, как свою мамашу: подлыми, циничными и лживыми?

– Это пусть психологи разбираются. Но убил он Одинцову совсем по другой причине.

– Что за причина? – нахмурилась я.

– Ну, это совсем просто.