Детектив для уютной осени

– Нет, мы придем к вам потолковать, если пригласите, но все же не в новогоднюю ночь!

– Извините меня, – прошептала Мура. – Я еще многого не знаю.

– Ничего, ничего! – Кант ободряюще похлопал ее по руке. – Вы постепенно все узнаете!.. Мы придем завтра! Завтра будет отлично, вы согласны, Фридрих? Мы посидим у камина при свете зимнего дня, выпьем горячего пунша и потолкуем о приятном!

– Спасибо, – сказала Мура. – Спасибо вам!..

– Я люблю свой старый дом, – признался Бессель, – это прекрасно, когда в старом доме празднуют! Это значит, что дом живет! Впрочем, вам нужно идти, молодые люди. Сейчас вам будут звонить с новогодними поручениями.

– Забыли хлеб, – пояснил Кант, деликатно понизив голос. – И зеленый горошек. Он был куплен заранее, но его только что съел пес. Баночку поставили на самый край стола, а пес вскочил на стул, и вот вышел конфуз.

– Нам нужно идти! – Мура потянула за рукав Василия Васильевича, который стоял как вкопанный. – Слышишь, там Жека что-то съел!..

– До завтра, – пробормотал Меркурьев.

Они пошли к мостику, соединяющему остров Канта со всей остальной планетой.

– Они завтра явятся к нам выпить и посидеть перед камином? – уточнил Меркурьев.

– Ну да, – согласилась Мура.

В кармане у Василия Васильевича затрясся мобильный телефон. Он вытащил его, взглянул – звонила Кристина – и посмотрел в сторону собора.

Двое стояли у портика и горячо дискутировали о чем-то.

– Призраков не существует, – сказал Василий Васильевич Муре.

И тотчас же Кант обернулся и помахал ему рукой.

В широком белом пальто старушка выглядела до смешного крохотной. Лучи холодного зимнего солнца, казалось, просвечивают ее насквозь. Эдакий ангелок с морщинистым личиком. Она словно не шла, а скользила над землей, полы белого пальто, раздуваемые ветром, вполне могли сойти за крылья, и деревянная трость в ее руках, точно якорь, нужна была для того, чтоб удержаться на асфальте, не то старушка непременно взмыла бы в небеса, вгоняя в трепет бродячих собак и редких прохожих. В общем, божий одуванчик на аллее парка казался существом не от мира сего: легким и полупрозрачным.

Будь я в ином расположении духа, вряд ли бы обратила на нее внимание. Обычно старушек в парке хватало, встречались среди них весьма колоритные, но сегодня я хандрила и готова была глазеть на что угодно без любопытства, но с удвоенным вниманием, лишь бы унестись резвым галопом от собственных дум и избавиться от созерцания своего богатого внутреннего мира. В этом смысле старушка просто находка. Ломай себе голову, кто она такая, кем была во времена своей молодости, придумывай чужую жизнь и, боже избави, не лезь в свою.

Полчаса назад я сбежала от сестрицы, выдумав на ходу сверхважное дело, о котором вслух говорить никак нельзя.