Детектив для уютной осени

Позади них стояли двое – сухонький пожилой человек в длинном теплом пальто с меховым воротником и второй, молодой, в джинсах и короткой дубленке. Он был кудряв, явно мерз и прятал покрасневший нос в воротник.

Меркурьев узнал обоих сразу же – еще бы!

– Добрый вечер, господин Кант. Здравствуйте, господин Бессель.

Кант дотронулся до шапки, а Бессель шутливо поклонился.

– Вот я и говорю, – продолжал он, – везет некоторым! Можно прийти и полюбоваться на собственную могилу! А моя пропала! Так и не найдена!

– Да на что она вам, Фридрих? – спросил Кант с некоторым раздражением. – Какая разница, есть могила или ее нет! Вы же все равно умерли!

– А если я желаю, чтобы мне поклонялись? Чтоб возлагали цветы? И молодожены произносили на ней клятвы верности?

– На могиле? – уточнил Кант. – На вашей? Клятвы верности?

– Но на вашей произносят!

– Это просто глупая причуда, – уверил Кант.

Меркурьеву показалось, что он все же немного гордится своей могилой.

– Рад, – сказал Кант, поворачиваясь к Меркурьеву и Муре. – Рад вас видеть вновь. Как давно мы не встречались?

– Вы освежили в памяти мое неравенство? – осведомился Бессель.

Меркурьев замялся. Ему показалось, что Бессель говорит язвительно!..

– Честно сказать, – смутился он и отвел глаза, – я собирался, но…

– Вам было не до того, я понимаю, – перебил его Бессель. – Так всегда! Вы были увлечены личными делами, а вовсе не моим неравенством.

– Я повторю, – пообещал Меркурьев. – Обязательно!..

– Итак, новогоднее застолье и увеселения, – продолжал Кант. – Струнный квартет приглашен?

– Боюсь, что нет, – сказала Мура тоже немного виновато.

– Ерунда! А гости? Гостей должно быть не меньше трех – по числу граций, и не больше девяти – по числу муз.

– Нас получается больше, – призналась Мура.

– Это не слишком удобно для беседы, – огорчился Кант. – Но в новогоднюю ночь любые увеселения идут на пользу душе!..

– Да, – поддержал его Бессель, – кругом веселье! Смотрите, какие украшения из лампочек на соборе. В наше время…

– В наше время, – перебил Кант, – и лампочек-то никаких не было!..

– Холодно, – заметил Бессель. – Пройдемся? Впрочем, у меня припасено кое-что!

И он вынул из-за пазухи плоскую фляжку с завинчивающейся крышкой.

– Первоклассный кенигсбергский шнапс! – объявил знаменитый математик. – Старые запасы. Ну? За Новый год?

– За Новый год, – согласился Василий Васильевич растерянно.

И они выпили – по кругу, как студенты.

– Фрейлейн, – начал Бессель, вытирая рот тыльной стороной ладони, – то есть, прошу прощения, к вам нынче следует обращаться «фрау»! Фрау инженер, вы в самом деле хотите вызвать нас с Иммануилом сегодня ночью?

Мура опустила глаза.

Бессель переглянулся с Кантом.