Детектив для уютной осени

– Я мечтаю вернуться домой, – продолжала Лючия. – И вернусь, чего бы мне это ни стоило. Больше никогда не сделаю такой страшной ошибки.

– Какой? – спросила Мура.

Лючия снова посмотрела на нее в зеркало заднего вида:

– Никогда не уеду из Москвы, вот какой! Я, должно быть, совсем потеряла разум, когда согласилась!.. Но ничего, ничего, немного осталось.

– До чего? – уточнил Василий Васильевич.

– До Москвы, – ответила Лючия и улыбнулась. – Вы ведь из Бухары, вам меня не понять.

– Я работаю в Бухаре, – сказал Меркурьев. – Уже давно. А жили мы везде, и на Дальнем Востоке, и в Пензе, и в Саратове. Отца переводили, и мы переезжали вместе с ним.

– И вам везде нравилось?

Меркурьев улыбнулся и опять посмотрел в окно, за которым уже начался город – звенел и грохотал трамвай, «Кадиллак» потряхивало на брусчатке, старые липы и тополя стояли голые, зябнущие, в тучах вдруг открылся ослепительно-голубой просвет, и оттуда ударило солнце!..

– В Калининграде мне нравится, – признался Василий Васильевич. – Я бы здесь жил. Вот сейчас у театра можно остановиться, мы выйдем.

– Вам нужно в театр?

– Нет, но отсюда совсем близко. Спасибо вам, Лючия.

Она притормозила возле старинного здания с колоннами.

– Хотите, я могу отвезти вас обратно, – предложила она великодушно. – За такси с вас сдерут прилично.

– Спасибо, – с чувством поблагодарил Меркурьев. – Если дадите телефон, я вам позвоню. Или мы сами доберемся!..

Мура выбралась наружу и не переставала благодарить и кланяться, пока «Кадиллак» не уехал и Меркурьев не сказал ей:

– Прекрати. Ты перебираешь.

Стоя на тротуаре, они огляделись.

Газоны были зелеными, словно только что трава взошла, деревья черными, как нарисованными тушью, небо голубым, будто летним, а жизнь прекрасной.

– Зоопарк в той стороне. – Меркурьев взял Муру под руку. – Здесь близко.

– Кенигсбергский зоопарк, – говорил Меркурьев тоном экскурсовода, – был лучшим в Германии. Горожане проводили там целые дни. Зверей держали не в клетках, а в вольерах, они гуляли, и на них можно было любоваться сколько угодно. Еще в зоопарке находились теннисные корты, играл духовой оркестр? и можно было пойти в читальный зал. Или в ресторан, рестораны там тоже были!

– В зоопарке? – уточнила Мура.

Василий Васильевич подтвердил – да, в зоопарке. И еще Восточнопрусский этнографический музей.

– Все же почему Лючия здесь живет, если ей так не нравится? – прервала Мура его лекцию. – Мне кажется, она может жить где угодно, деньги у нее явно есть.

– Мы ничего о ней не знаем, – справедливо заметил Василий Васильевич. – Уж тем более о ее деньгах.

Он прижал локтем Мурину руку и пожаловался:

– Плохо, что ты не ясновидящая и не можешь заглянуть ей в голову. Мы бы все давно поняли.

– Не могу, – согласилась Мура.