Детдом

Складывалось такое впечатление, что медик предлагал просто «выключить» Владимира из реальности на какое-то время. Причина этого оставалась непонятной, но, несомненно, существовала. Легкомысленным перестраховщиком пожилой врач не выглядел ни с какого бока. Самым поразительным оставалось то, что Дмитрий, ближе всех знающий Владимира, похоже, был согласен с заключением эскулапа.

Анжелика считала такой радикальный путь не слишком приемлемым и даже не слишком эффективным (нельзя же держать его на седативных препаратах до конца жизни!) и для относительной стабилизации Владимира без зазрения совести воспользовалась единственной зацепкой, которую сумела придумать. Глубоко пожилая и тяжело больная мать Клавдии Петровны после трагической смерти дочери осталась одна. Никаких родственников, желающих ухаживать за лежачей, невыносимо капризной больной, разумеется, не сыскалось. Медики предложили временно поместить ее в больницу, своеобразную «передержку», где находились нищие, никому не нужные старухи, и оформлять документы в интернат для хроников.

Анжелика явилась перед невменяемо мечущимся Владимиром в виде символического ангела с пылающим мечом и грозно произнесла четыре ключевых словосочетания: «Мать Клавдии Петровны, брошенная, никому не нужная, интернат!»

Владимир, как и предполагала Анжелика, среагировал моментально и сравнительно адекватно. В настоящее время уход за капризной, невыносимой для посторонних старухой, находящейся после смерти дочери в состоянии непрерывной истерики, и выразительное чтение ей книг составляли практически основное занятие художественного руководителя ансамбля «Детдом».

– Он хочет кому-нибудь отомстить, – сказал Дмитрий. – Говорит, что только тогда успокоится.

– Кому это? – удивился Егор. – Если милиционеры кого-нибудь найдут, посадят в тюрьму. А если не найдут, тогда – кому же мстить?

– Ты думаешь, ее случайно убили? – спросил Дмитрий.

Егор промолчал. Он не мог думать на такие темы, это для него было слишком тяжело. Он каждый день ходил в церковь и, как умел, молился за упокой души Клавдии Петровны (он знал, что она была коммунисткой и атеисткой, но в его глазах это ничего не меняло) и еще за то, чтобы Господь укрепил его собственные силы. Егор понимал, что у друзей и без него много проблем и искренне не хотел умножать их ухудшением своего собственного состояния.

– Ну, сумку же у нее украли, – заметил Женя. – Может быть, это все-таки вор?

– Владимир в это не верит, – сказал Дмитрий. – Тем более, что они через день позвонили.

– Кто – они?

– Эти, из центра «Гармония». «Усики», помнишь? Они выразили сочувствие в связи с гибелью нашего продюсера, предложили организовать похороны «как положено в мире людей искусства».