Десять стрел для одной

И если будут клиенты, готовься мне помогать."

"– Мам… – Ольга не видела, но чувствовала, как дрожат губы дочери. – Но это ведь ужасно! Чужие люди будут сюда приходить!.. Ругаться станут, если ты им неправильно погадаешь!

– Черт возьми, Маргарита! – рявкнула мать. – Ты знаешь, сколько я плачу за английский в твоей растреклятой школе?

– У нас бесплатно все. Государственная гимназия… – искренне удивился ребенок.

– Это раньше все было, раньше! А сейчас у нас перестройка. Рыночная экономика. Коммерческие рельсы. Хочешь в обычную школу? Иди. Будешь в две смены учиться. В классе по сорок человек. И поступишь потом в заборопокрасочный.

Нервы не выдержали. Нащупала на столе толстенный талмуд, метнула в расплывчатое пятно. В дочку.

Маргарита увернулась, пискнула и выскочила из комнаты.

А через неделю пошли клиенты.

Ольга, когда затевала свое предприятие, представляла его очень смутно. Да, изредка она что-то видела. Или могла притвориться, что видит будущее, – когда речь шла о родственниках и знакомых, которых она прекрасно знала.

Но как быть с чужими людьми? Да еще теперь, когда она ни лица разглядеть не может, ни голос услышать. Болтать первое, что в голову взбредет? Может сойти с одним, другим, третьим. Но такую гадалку бережно передавать из рук в руки не будут.

Ладно, кривая вывезет. В вещие сны Ольга верила.

Она сразу предупредила дочь:

– Будешь работать со мной.

– А уроки? – пискнула девочка.

– Ничего не знаю. С восемнадцати до двадцати двух ты занята. И свою комнату освобождай. Учиться будешь в гостиной. Спать – в кухне.

– Но почему?! – возмутилась Маргарита.

– Хочешь на себе чужую карму тащить? – усмехнулась мать.

– Мам, да глупости это все! – дочурка все увереннее поднимала голову.

– Да мне плевать, собственно. Хочешь – оставь все как есть. Спи там, где люди свои проблемы вываливают. Через неделю сама сбежишь.

Упрямая Маргарита не стала съезжать из любимой комнатки. Просто отодвинула письменный стол к окну и притащила в детскую три кресла. Расставила их в рядок, будто в кинотеатре. Клиента они усаживали слева, мать восседала в центре, Марго – с другого края. Одной рукой Ольга крепко сжимала длань клиента. Другую свою ладонь доверяла дочери. Маргарита, знавшая тифлосурдоперевод в совершенстве, передавала, с какой бедой гость пришел. Мать задавала уточняющие вопросы. Ощупывала лицо, голову клиента. Иногда касалась его живота, груди. И быстро выносила вердикт.

Когда прием заканчивался, дочка возмущалась:

– Зачем ты врешь? Как ты можешь знать, что у человека рак?!

– Я сказала: в желудке опухоль, возможно, злокачественная. Я точно ее видела. Она светится таким особым, тревожно-голубым цветом. А нормальный орган – он золотистый. Понимаешь?

– Мам. Скоро они все возвращаться будут.