Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Всю душу наизнанку вывернула. Как же с ней трудно, просто невыносимо. Иногда очень жалею, что не живу в общежитии.

То гимназия, то универ, потом была заезженная пластинка с магистратурой. Теперь вот дети в ход пошли. Когда же это всё закончится…

Я уже почти дописывала статью, когда телефон завибрировал. Открыла мессенджер и обнаружила в диалоге с Сотней злой смайлик. Три штуки.

Ещё и он!

«Ты чего?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Твоя мама выставила меня за дверь. Сказала, что не хочешь меня видеть. Я залезу в окно и убью тебя, заучка. Но сначала мы займёмся бешеным сексом»

Чёрт побери! Это просто эпический трындец. Она совсем там спятила? В мою личную жизнь лезть удумала. Как сильно надо крышей поехать?

«Я с мамой поругалась» – печатаю ответ.

«Сильно?»"

"«Не разрешает мне строить серьёзные отношения с парнями»

«Скажи, что я инопланетянин»

«Парни с Марса тоже под запретом»

«Что же делать? Я в панике!»

Вот шут гороховый! Но нужно отдать ему должное, настроение мгновенно поднялось.

«Ты дурак»

Молчит, больше не написав ни словечка. А я почему-то сижу, улыбаюсь и жду. Такая дурочка.

– Рапунцель, на бал со мной пойдёшь? – раздался громкий голос Сотникова посреди моей комнаты.

Божечки, мама ведь услышит! Сумасшедший!

– Какой бал? – прищурилась. – Спятил?

– Вечеринка, ты обещала подумать, – он обнимает меня, притягивая к себе. И мне чертовски нравится быть в его руках.

Обещала…

– Дим, наверное, сейчас не лучшее время.

– А когда оно будет, Маша? – прошептал на ухо, заставив всю покрыться сладкими мурашками. – Секунды слишком долгая вещь, когда тебя нет рядом.

– Да вы поэт.

– А вы моя Муза.

Моему сердцу не может быть настолько тепло, как сейчас. Температура выше всех допустимых показателей по цельсию. Жар его любви спалит меня дотла, но я не собираюсь останавливаться.

Мы сгорим.

Вместе!

Глава 24 – Его грешница

Маша

У каждой сказки есть свой конец. Вот и нашей пришёл.

Мама начала ломиться в дверь, истерично дёргая за ручку. Невменяшка, честное слово. Ещё и орёт, будто потерпевшая с той стороны. Я с ней больше не могу, зла никакого не хватает.

– Слушай, может мне с ней поговорить? – предложил Дима.

– Зачем? Ерунду не придумывай.

– Вы ведь из-за меня ссоритесь. Уверен, я смогу донести.

Донесёт он, ну точно. Только родительница моя пуленепробиваемая. Да и вообще, не надо Сотникову вмешиваться в мои споры с мамой.

– Дим, я ценю твою поддержку, но…

– Не лезь, ты третье колесо.

Ну обидься давай. Что я такого сказала? Просто у нас не те отношения, чтобы затевать разборки с предками. Да и вряд ли вообще мы когда-нибудь достигнем этого уровня.

– Мария! – вновь орёт матушка. – Немедленно открой дверь!

Что ж, она ведь не успокоится. А чем раньше бомбанет Везувий, тем целее останутся Помпеи.