Десерт для герцога

Да и если не обижаться и подумать, с чего бы Эгберду мне доверять? Кто-то напал на его ученика, причем именно когда тот оказался один, без охраны.

Я вспомнила, как Альбин пытался вызнать, кто послал меня его убить, и про себя обзывала параноиком. Вот тебе и паранойя! Не просто же так он обычно ездил с сопровождающими. А тут один примчался – и нате вам! Хотя если преследователей было пятеро, и все маги, охрану явно учитывали…

Мне не в чем себя винить, но у магов есть причины для подозрительности. Поэтому вслед за кружкой я молча протянула Эгберду ветошь. Не знаю, есть ли яды, которыми можно пропитать ткань, но пусть убедятся, что я не пытаюсь навредить. Маг смял ее в руках с тем же отсутствующим видом, с каким обследовал кружку, и, кивнув, вернул мне. Переживать из-за того, что у него нестерильные руки, я не стала – в конце концов, и ткань, и раствор я тоже не кипятила, да и тот, кто пырнул Альбина, едва ли потрудился простерилизовать меч. Остается только надеяться, что целители умеют справляться с инфекцией. Когда Альбин лечил мой ожог – я невольно коснулась предплечья – он говорил, что надо вскрыть загноившиеся пузыри и промыть, иначе не поможет ни одна магия. Но ведь живот просто так не вскроешь и не промоешь.

Но если Эгберд не стал залечивать ожог на лице Альбина, значит, надеется, что целитель затянет его без следа. Значит, полагает, что Альбин выживет – мертвому на шрамы плевать. Надежда – еще не уверенность, но все же у меня на миг закружилась голова от нахлынувшего облегчения. Пусть все обойдется!

Но чтобы все обошлось, нужно действовать, а не ждать, но не испортить все неумелой помощью. Смочив ткань солевым раствором, я наложила ее на рану на боку, прикрыв торчащую кишку. Скрутила другой кусок ветоши колбаской, обложила вокруг раны, создав своего рода бортик.

– Теперь можно перевязать сверху, пока не приедет целитель, – сказала я.

Смуглая кожа Альбина сейчас казалась серой, точно небеленый холст. Надо было уходить, как обещала, без меня ему будет легче, но ноги словно приросли к полу. Словно, уйдя, я брошу Альбина. Зачем Эгберд вернул ему сознание? Анестетиков-то тут нет, даже про опий Ева ни разу не слышала. Или ту рану на голове нельзя было оставить до целителя, а когда ее излечили, и сознание вернулось?

Я заставила себя взяться за дверную ручку.

– Погоди, – окликнул меня Альбин. Протянул руку – левую, правая, по которой ветвился след от молнии, едва шевельнулась. Я взяла его ладонь, ощутив легкое пожатие.

– Прости. Мне не следовало на тебе срываться.

– На больных не обижаются. – Я растянула губы в улыбке. Только бы не разреветься прямо сейчас.

Он хмыкнул, но тут же переменился в лице. Пальцы, судорожно сжавшись, ослабли, рука упала на постель.

– Спасибо, – шепнул он. – Иди. Не хочу, чтобы ты видела.