Десерт для герцога

И то, как Годфри прислонился к двери, поглядывая то на нас, то на прочные доски. Гадает, не оставить ли нас под защитой стен, наплевав на приказ, и помочь остальным.

Все стихло разом, как и началось. Кто-то стукнул в дверь.

– Свои, открывай.

Годфри отодвинул засов. Я застыла, на миг разучившись дышать."

"Эгберд протиснулся в дверь боком, а на руках у него висел Альбин. Под слоем крови, залившей лицо, не разглядеть – то ли ожог, то ли рана. На черных волосах кровь не видна, но то, как они слиплись в сосульки, говорило само за себя. На безвольной кисти словно прочертила след молния – как у того бандита в лесу. И бок окровавлен. Пятеро. Годфри сказал «пятеро» – как живым-то ушел.

Сам Эгберд выглядел взъерошенным, но целым. А вот Юбер, что шел за ним, баюкал у груди руку, и судя по тому, как он старался ей не шевелить – перелом или как минимум сильный ушиб. Джеффри прихрамывал, штаны на бедре зияли обгорелой прорехой, под которой виднелись волдыри.

– Годфри, хватай коня Альбина – и в замок за лекарем, живо! – отрывисто приказал Эгберд. Его голос развеял оцепенение, я вырвалась из рук младших.

– Чем помочь?

– В нашу комнату – горячую и холодную воду и ветошь. Юбер, возьми парня, пусть он обыщет мертвых, ты приглядишь. Возьмете все, что поможет их опознать – кошели, украшения, письма, если найдете. Трупы сжечь, чтобы даже пепла не осталось.

Фил сглотнул, переменившись в лице, но спорить не стал. Я налила кипяток в кувшин, вручила Джулии, метнулась в каморку у кладовки – в сундуке, на котором я спала, совершенно точно была ветошь. Подхватила ведро с водой.

Надо было сразу сказать Эгберду, чтобы нес раненого в спальню наших родителей. Не сообразила, а теперь, чтобы туда попасть, надо спуститься по лестнице, пройти через кладовку и снова подняться. В комнатах для гостей не было отдельной кровати – как и везде, все спали вповалку без всяких задних мыслей, и раненый занял единственное ложе.

Когда я вошла в комнату, Эгберд стаскивал с Альбина одежду. Я прикусила губу, глядя на окровавленный бок и раскрытую рану, из которой выпячивалось в такт дыханию розово-сизое. Я осторожно опустила ведро – пальцы едва не разжались, выронив его. Если это то, что я думаю, если у них нет магического аналога антибиотиков – Альбину конец, и умирать он будет долго и плохо.

Джеффри, устроившийся в углу, выругался.

– До целителя доживет?

– Не знаю. – Эгберд ругнулся. – Что-то еще должно быть, не мог он только от этого сознания лишиться. – Он спохватился, глянул на меня. – Ева, прошу прощения. Шла бы ты отсюда, не для девицы зрелище.

Я вцепилась зубами в ладонь – наружу рвался совершенно неуместный истерический смех. Хотела посмотреть, каков он без одежды? Ну вот, смотри.