Десантник на престоле

Он до сих пор при упоминании рыцарского ордена Красной звезды и имени нашего Императора не на шутку бледнеет. А какой был гордый и ретивый. Помните?

— Это ничего не доказывает. В конце концов, Папа Римский для любого православного человека еретик.

— Про судьбу бывшего архиепископа Минского и Бобруйского Михаила вы помните? Что потупились? Забыли о том, как он попытался противиться воле Императора и даже более того, имел смелость заявить, что пятилучевая звезда — символ антихриста? Где он сейчас?

— Наверное, погиб, — потерянным голосом сказал Исидор.

— И что, церковь уже бросилась причислять его к лику святых? Хоть кто-нибудь выступил в его защиту? Нет. Так что, дорогой друг, с этим медведем шутки плохи.

— Александр не вечный. После его смерти Михаила оправдают.

— Во-первых, что заставляет вас так считать? Вы уверены в том, что Александр за свою жизнь укрепится недостаточно для того, чтобы после смерти пришли к власти его последователи? Во-вторых, оправдан ли этот риск? Смерть ведь не выход.

— А уступить ему — это выход?

— Выход. Он ничего плохого или позорного нам не предлагает. Или вам идея с мировым центром православия не нравится? Он ведь аналог Ватикана задумал. Только масштабнее. Что? Дурная мысль?

— Нет.

— Так вот и не ворчите. В конце концов, любого из нас всегда можно заменить. Вы хотите, чтобы такое ответственное дело доверили неоперившимся юнцам? Александр ведь Вселенский патриархат собирается восстановить в той форме, в которой он существовал в лучшие годы Византии. И он восстановит. С нами или без нас.

— Хорошо! Ладно! Все! Хватит! — Исидор, недовольно морщась, замахал руками. — Вы правы. Полностью и кругом. Но что мы реально можем?

— Я так думаю, — подал свой голос архиепископ Минский и Бобруйский Александр, — первая задача, которая перед нами стоит, заключается в созыве Всеправославного собора. На нем мы предложим греческой церкви выделиться в отдельную автокефальную, а сами откажемся от самоуправления и признаем верховную власть Вселенского патриарха. Заодно и выборы нового вселенского патриарха проведем.

— А греки отделятся?

— А у них будет выбор? Или подчинятся русским, или отделятся в автокефальную церковь.

— Почему это они должны будут подчиниться русским? — продолжил все еще раздраженно спрашивать Исидор.

— Потому что после слияния кафедры Вселенского патриархата и Русской Православной церкви мы получим абсолютное большинство голосов и сможем поставить своего патриарха. Им может стать кто-то из нас, и греки никак повлиять на это не смогут.

— Так они вообще могут не признать итогов Собора.

— На основании чего? Собор будет проводиться по правилам? Безусловно. Наши предложения будут вступать в противоречие с традицией? Никак нет.