Десантник на престоле

Например, берем некую общность — городок с численностью общины в несколько тысяч человек. В любой общине есть духовные лидеры. Всегда. В группе больше одного человека всегда есть лидер, который определяет взгляды и поведение остальных. Вот с ними и начинаем работать. Как? Очень просто. Если человек тщеславен, то ему можно предложить какой-нибудь подкуп: деньги там или должность. В случае же, когда он начинает упираться — помогаем ему споткнуться и выставляем в глазах общины ничтожеством. Опыт работы аппарата Имперской безопасности говорит о том, что любого человека, находящегося на позиции лидера более-менее крупной группы, всегда есть за что сажать в острог, а то и вообще — на плаху везти. Подкупать, вербовать, организовывать публичную травлю и так далее — вариантов масса.

— А вы уверены в подобном подходе? Высокие духовные чины в общинах редко занимают люди аморальные и падшие.

— Неужели вы все искренне считаете, что раскольники — люди более нравственные и духовные, чем иерархи нашей святой веры? — Александр посмотрел с милой улыбкой, а митрополиты испуганно стали переглядываться.

— А если человек будет неприступен?

— Он может попить холодного молочка и умереть от сильной простуды, которая так внезапно у него образовалась. — Улыбка на лице Александра стала еще ярче.

— Все настолько серьезно? Неужели вы готовы на себя взять столько греха?

— Вы даже не представляете, насколько все серьезно… и то, как далеко я могу пойти для того, чтобы сделать все как надо. — Улыбка сменилась на спокойное, холодное выражение лица с льдинками в глазах. — И я очень надеюсь на то, что вы мне поможете в этом нелегком деле. Ведь вы мне поможете?

— Вам не кажется, что Император сошел с ума? — раздраженно спросил Исидор, когда последний иерарх, аккуратно прикрыв за собой дверь, вошел в один из кабинетов московского митрополита Филарета.

— А вам не кажется, что такое спрашивать как минимум опасно? — вернул вопрос Филарет.

— Зачем он лезет в духовную жизнь, совершенно в ней не разбираясь? Что, дел с солдатиками и заводиками ему не хватает?

— Значит, не хватает. Думаю, характер нашего Императора вы знаете…

— Знаю. Слишком хорошо знаю. Иначе бы и не придал значения этой речи, подумал бы, что забавляется по малолетству.

— Забавляется? — улыбнулся Филарет. — Я был у тех расстрельных рвов, где он захоронил большую часть уголовного мира Санкт-Петербурга осенью 1867 года. В своих страстях он подобен Петру Алексеевичу — если что в голову вбил — пока не сделает, не уймется. Это хорошо еще забаву себе не завел — зубы дергать. А то ведь как пить дать — после каждого совещания уходили, недосчитываясь парочки. Хм.