Десантник на престоле

Тот самый вариант на музыку Александрова, который Саша, будучи еще подростком, демонстрировал отцу во время смотра им Особого кадетского корпуса. Его доработали, причесали, и с 1 февраля 1868 года Указом Его Императорского Величества Александра III установлен как официальный гимн Российской Империи. Причем, дабы исключить разночтения, к официальному документу шло приложение с подробными партитурами для музыкальных инструментов и голоса.

Так вот. Выезд. Как его осуществлять? Обычные монархи уже много лет, а то и столетий эту процедуру осуществляли в открытой конной повозке, как правило, неимоверно вычурной и дорогой. Александр же желал показать себя как-нибудь чрезвычайно ярко одной стороны и подчеркнуть тем самым новый дух эпохи — с другой.

Ничего толком в голову не шло. Он сидел и черкал карандашом на бумаге, задумчиво теребя свои воспоминания. Но находил там только какую-то всеобъемлющую пустоту. Ничего не получалось придумать осуществимого и интересно.

Александр, в конце концов, плюнул и решил немного отдохнуть. Он редко себе это позволял, так как дел было всегда очень много, но иногда просто требовалось расслабиться, предавшись не самым полезным для здоровья увлечениям.

Уже вечерело. Жены не было… как и семьи тоже. Оставшийся единственный брат этого нового тела все еще тяжело болел воспалением легких, которое, к большому сожалению Саши, прогрессировало. Его увезли в Ливадию по совету врачей, дабы морской воздух благоприятно повлиял на Владимира. Но Александр не питал иллюзий, совершенно адекватно оценивая уровень некомпетентности врачей середины XIX века. Кое-какие шансы на спасение Владимира давали обнадеживающие результаты работы над получением пенициллина, но пока он был далек от надлежащей чистоты и регулярно давал летальные осложнения. Еще было два дяди, но они Александра не любили и боялись, особенно Михаил Павлович.

В комнате Николаевского дворца, где, как правило, работал Александр, был полумрак от всего нескольких восковых свечей, что его освещали. Небольшой кабинет, отделанный древесиной кулахи, граба и эбена имел достаточно гнетущий вид для посетителей, но Александру он нравился. Яркие, интенсивные тона красного, белого и черного цветов его тонизировали и позволяли лучше сосредоточиться на делах. Обстановка помещения была под стать его отделке. Тяжелый сервант из эбена с обширным остеклением. Массивный стол с полированной столешницей. Несколько резных стульев. И сейф громадных размеров, встроенный в стену и укрытый от лишних глаз подвижный стеллажом для книг. Ничего особенного, но во всем чувствовалось основательность, тяжесть и крепость. Даже резьба по деревянным и металлическим элементам обстановки отличалась практически полным отсутствием мелких элементов.