Десантник на престоле

— Да, но отчего их делать под Кремлем? Ведь много других мест. Ходынское поле ныне занято, так Измайлово недурственно подходит. Да и не только оно.

— Лев Николаевич, — покачал головой Александр, — главная площадь страны не может находиться в какой-то глуши. Или вы предполагаете проводить мероприятия в лесах, что окружают Измайлово и Соколиную Гору? Кремль — это сердце Москвы, а потому и России. Возле него и надобно самые торжественные моменты праздновать. Это центр. Ядро.

— Но вы же для этого хотите снести столько старинных зданий!

— Так они ветхие. Их все одно пришлось бы сносить в скором времени.

— Мы бы перестроили. Заново.

— Лев Николаевич, Красной площади быть. Это решено. Вам же, как предводителю московского дворянства надлежит всемерно поддерживать и претворять задуманное в жизнь. Или вы считаете, что ваш Император не вправе принимать такие решения? — Сказал Александр и испытующе посмотрел на Гагарина. Тот смутился от такой постановки вопроса.

Лев Николаевич Гагарин не отличался характером Путилова, а потому спорить с Императором скрипя сцепленными рогами, не имел смелости, даже если считал, что его мнение правильно. Саша от этого страдал, ибо столь пагубный восточный менталитет шел только во вред делу. На востоке вообще ничего хорошего, кроме мистики и плодовитости, по его мнению, не было. Поэтому, Александра не раз посещали мысли о том, как бы уже Гагарина избавиться, но тот опередил материализацию деструктивных намерений и умер сам. У сорокалетнего мужчины оказалось очень плохое здоровье.

Император же, понимая, что вместо Льва Николаевича может встать его аналог принял самое деятельное участие во внеочередном дворянском собрании. Поэтому, вместо Гагарина этот не самый простой пост занял Владимир Павлович Безобразов — один из наиболее прогрессивных москвичей тех дней. Статистик, экономист, педагог и публицист, готовый всемерно поддержать проводимые Императором реформы и преобразования в городе. Конечно, полного взаимопонимания с Безобразовым не было, однако, его бойкий ум был готов к конструктивному диалогу и борьбе, что безмерно радовало Александра.

Глава 16

Когда все разошлись после очередного совещания, Император заказал себе что-нибудь покушать в кабинет и, развалившись в кресле, решил прокрутить в голове потихоньку вырисовывающийся сценарий всей коронации."

"Итак, торжественный въезд в город, характерный для всех императорских коронаций до того, более не требовался. Ведь столица перенесена в Москву. Но все еще насущным было зарисовка с «выходом к публике». Откуда? Единственный вариант, который оставался у Александр — это выезд из Кремля к большой трибуне на Красной площади, куда уже собрался народ. Само собой — под новый гимн Империи.