Десантник на престоле

Я не хочу ему мешать в этом, так как иначе с Великобританией после коронации у меня могут сложиться опасные и неопределенные отношения. Это как с рыбалкой — нельзя сразу подсекать, надобно подождать, чтобы рыба заглотила наживку глубже. Главное — максимально убедить Шувалова в том, что у него есть время, чтобы он не делал резких движений до того момента, как уже станет слишком поздно. Для этого нужно посидеть немного тут. А чего сидеть без дела? — Александр ухмыльнулся. — Тем более что датский орешек совершенно гнилой и раскусить его более проблематично в силу неприятности содержимого, чем крепости скорлупы.

— Англия?

— Конечно. Вонять станет так, что отголоски запаха будут еще долго витать по всему свету. Однако Шувалов даст нам возможность снизить интенсивность этих ароматов до приемлемого уровня, поставив Великобританию в очень неудобную позицию. Также взятие Копенгагена позволит заблокировать снабжение английских войск. — Саша посмотрел выразительно на Бисмарка, и тот убедительно кивнул. — Да и помощь тем трем тысячам британских солдат в виде подкрепления не дойдет. А ваше обеспечение меня подвижным составом для железной дороги поможет мне в предельно короткие сроки оказаться под Санкт-Петербургом тогда, когда это окажется нужным. Вы ведь уже заметили, что колея, идущая от него до Гамбурга, одинакова на всей своей протяженности? — Саша злорадно улыбнулся.

— Безусловно, все указанное вами можно сделать. Я тотчас сейчас сделаю все необходимые распоряжения. Каковы сроки?

— Думаю, до конца августа будет прорван Датский фронт, а дальше вы уже справитесь без меня. Хотя по дипломатическим каналам будет постоянно поступать информация о том, что «Александр продолжает добивать датчан». Ведь так?

— Конечно. Англичане должны спать совершенно спокойно. — Бисмарк улыбнулся в усы. А потом вдруг посерьезнел: — Скажите, неужели предвкушение мести так приятно?

— Безусловно. Понимаете, Отто, я не могу все произошедшее поправить и вернуть близких мне людей, погибших в огне дворцового переворота. Человек очень ограничен в своих возможностях. Поэтому единственное, что есть в моей власти, — это стремиться к воздаянию.

— Александр, может, вам нужно немного остыть и перегореть? Вы, случаем, не задумали вырезать весь город? Простые жители же ни в чем не виноваты."

"— Милосердие. Христианская всепрощающая любовь, — Александр улыбнулся. — Боюсь, дорогой Отто, что мне придется на время почувствовать себя язычником и, призвав Одина или Перуна себе в помощь, попробовать сокрушить своих врагов силою оружия. Да, Отто, да… Я не верю в Бога. Положа руку на сердце — я вообще ни во что не верю. Если Он и есть, то Ему до нас нет никакого дела.