Десантник на престоле

То есть их «понесло», и они, увлекшись, стали рассказывать уважаемой публике очень много всяких уже совершенно излишних деталей, связанных с нелегальным бизнесом, которым занималась банда. К счастью, имен они особенно не знали, однако даже того, что они говорили, хватало для острых приступов зубной боли у многих присутствующих гостей. Пленные умудрились задеть в своих повествованиях и горцев, и казаков. В том числе и упомянули о каких-то каналах сбыта рабов, захваченных в других землях посредством ватажек, сколоченных из казаков и абреков. Так что через минут двадцать увлеченной исповеди цесаревичу пришлось их заткнуть, опасаясь того, чтобы первые ряды гостей не бросились и не разорвали болтунов голыми руками. Они сказали достаточно."

"— Как вы видите, дела этих мест очень любопытны. — Саша усмехнулся. — Вспомните войну Шамиля. Кто ее финансировал? Правильно, Турция. Но я вам скажу больше — Турция выступала в этом деле посредником, реализуя не только свои интересы. Но это уже не столь важно. Важно то, что на вас всех им плевать. Вы для них обычное пушечное мясо. Расходный материал. Ваша жизнь, здоровье и имущество для них ничего не значат. Они не братья-мусульмане вам, а враги. Ради кого стараетесь? Или вы, как наивные дети, рады совершить любую красивую глупость? Запомните простую мудрость — всегда в любом восстании замешаны некие внешние силы. Где-то прямо, где-то косвенно. Восставшие — это обычный расходный материал, которым охотно расплачиваются за возможность ослабить державу. Вам самим нравится эта роль? Роль овец, которых стадами отправляют на заклание? Подумайте над этим. — Цесаревич сделал долгую паузу. — А вы, — он обратился к пленникам, что так и сидели на земле связанными, — можете идти. Я обещал вам свободу в обмен на публичное признание в своих преступлениях, и я выполняю свое обещание. Развяжите им руки.

Забегая вперед, нужно сказать, что эти трое не прожили и дня. Конечно, они пытались убежать, но «подвести под монастырь» столько серьезных людей разом никому не удавалось безнаказанно.

— Многие говорят, что нас разделяет вера. Но это не так. Уже несколько веков в империи живут потомки Золотой Орды и другие народы, исповедующие ислам. Спросите хана Нахичеванского, мешает ли ему служба империи помнить свою веру, язык и обычаи? Спросите других, — Саша указал рукой на небольшую делегацию, стоявшую возле моста, — я специально привез их, чтобы они смогли честно, глядя вам прямо глаза, держать ответ об этом.

Дождавшись утвердительного кивка хана, цесаревич продолжил:

— Мне доносили, что мусульмане на Кавказе вместо духовного развития призывают считать всех людей иной веры хуже собак.