Десантник на престоле

 — После того как мне сообщили о попытке штурма, я внимательно наблюдал за ходом развития событий. Сам догадался полк поднять и повести во фланг наступающей пехоте северян?

— Сам. Там же в лоб было бы самоубийством. Да и бойцы пятого сводного полка очень энергично отступали, — Голицын улыбнулся. — Могли затоптать.

— Удар вашего полка, зашедшего через улицу, выходящую с фланга наступающей бригады, смешал все их планы. Буквально через пару минут после вашего ранения мы успели оперативно перебросить четыре пулемета и организовать засаду.

— А что с моими ребятами?

— Они устояли на своей позиции, но треть полка убита или ранена. Янки плюнули на вас довольно быстро и решили продолжать наступление.

— Погодите-ка… — недоуменно посмотрел Михаил на Александра.

— Твой полк просто заблокировали, выкатив туда несколько полевых орудий. Они надежно заперли твоих людей на позициях за баррикадами. Атаковать по узкой улице пушки, заряженные картечью, — самоубийство. И твой заместитель, майор Джордан, это понял.

— Он жив?

— Да, но ранен. Его зацепило пулей. Врачи говорят, что он должен поправиться.

— Хорошо. Умница он. Я думал, что растеряется. Или?…

— Нет, он даже раненный командовал полком. А потом, когда мы перешли в контрнаступление, отдал приказ об атаке полком фланга северян, пытавшихся сохранять порядок. Именно эта атака и принесла основные потери, но без нее разгром не вышел таким всеобъемлющим. После боя мы насчитали около пяти тысяч солдат и офицеров янки. Пленных, как ты понимаешь, мы не брали, так как кормить их нам нечем. Практически в том штурме северяне потеряли дивизию.

— А наши?

— Наши? Ранен только ты, убитых нет.

Михаил недоверчиво посмотрел на совершенно невозмутимого Александра:

— Разве южане не наши?

— Нет, конечно. Но если ты о них спрашиваешь, то их погибло немного, сто семьдесят пять человек и почти пятьсот раненых.

— Почему они не наши? Ради чего тогда мы сражаемся за них? — удивился Голицын.

— Мы сражаемся за интересы Российской империи.

— То есть как? Какие здесь у России могут быть интересы? Да еще такие! — Голицын был уже не столько удивлен, сколько поражен.

— Хм. — Александр встал и прошел по палате. В ней было четыре больничные койки, но соседей у Голицына, по настоянию великого князя, не было.

— Ваше Императорское Высочество, объясните мне, пожалуйста. Я не понимаю вас.

Александр повернулся на каблуках и уставился прямо в глаза Голицыну:

— Михаил… разговор этот будет очень непростой. Война — она намного обширнее, чем ты думаешь. И она никогда не прекращается. Каждый день, каждый час, каждую минуту все население этой бренной планеты участвует в той или иной роли в этой мировой кампании.