Десантник на престоле

Из-за чего, столичная реакционная партия была вынуждена действовать очень осторожно, заняв нишу системной оппозиции и занимаясь лишь въедливой критикой, да и то, с пометкой — «во благо начинаний»."

"В этом ключе особенно трагично было положение Марии Александровны, которая не понимала причин такой рьяного одобрения деяний сына, как со стороны широкой общественности, так и со стороны мужа. Для Александра Николаевича деятельность Саши стала каким-то «светом в оконце», после решительно провала его собственных реформ на стадии обсуждения. К 1864 году он ясно понимал, что текущая имперская элита не готова к переменам, так как ее устраивает имевшееся положение дел. Так же предельно ясно было то, что они не только сами делать ничего не будут, но и другим станут всемерно мешать и «вставлять палки в колеса». Максимум, что сам император, опираясь на свой аппарат, мог делать — это вводить куцые компромиссные решения, которые с одной стороны никак не разрешали накопившиеся проблемы, а с другой стороны дразнили все заинтересованные стороны, приводя к эскалации напряженности. Да и то, даже такие реформы шли «со скрипом». Та же отмена крепостного права уперлась в совершенно дурное желание дворянства выдоить освобождаемых крестьян досуха. Дворян не сложно было понять — они нуждались в деньгах, которые у них, как правило, не задерживались. Смешная, кстати, ситуация — практически все дворянские усадьбы уже давно были заложены по нескольку раз, а деньги, вырученные с них — промотаны. И в таких условиях, когда земля, де факто, уже им не принадлежала, они качали права так, будто они законные и добропорядочные собственники.

В сущности, ретроградкой Мария Александровна не была никогда, но смерть горячо любимого старшего сына вызвала в ней необратимые последствия. С одной стороны у нее на фоне лавинообразного всплеска религиозности произошло какое-то повреждение рассудка, из-за чего она стала воспринимать Сашу как совершенно беспутного и постоянно грешащего человека. Это вызывало в ней жуткое раздражение и желание заставить его покаяться в своих прегрешениях. С другой стороны, злые языки пытались обвинить Александра в том, что Никса погиб из-за него. Каким образом, конечно, умалчивалось, но для создания нужных эмоций у императрицы вполне хватало. Аналогичным образом обрабатывали не только Марию Александровну, но и императора, однако, безуспешно, так как тот имел отличное представление о ситуации. Помимо всего прочего, он был либералом, а потому лелеял в душе какие-то свои мечты о «светлом будущем» воспринимая сына ключом к этим дням. То есть был самым натуральным идеалистом.