Десантник на престоле

Конечно, такое позволяла в лицо императору говорить только Мария Александровна, но за глаза великого князя эти «дельцы» ругали почем зря.

С каждым днем это напряжение становилось все более опасным в связи с тем, что к императрице потихоньку начали примыкать гвардейские офицеры и чиновники вроде Клейнминхеля, то есть, люди, не представляющие из себя с профессиональной точки зрения ровным счетом ничего, а потому опасавшиеся преобразований производимых Александром. Ведь «конек» цесаревича заключался в том, что он плевал на происхождение своих сподвижников и ценил только профессионализм и личные качества, необходимые в деле. В совершенно открыто декларируемой Петровской традиции. Как вы понимаете, уважаемый читатель, в то время, так же как и наше, людей низких профессиональных и личных качеств в армейской и чиновничьей среде было очень много. Особенно в совершенно сгнивших судах и гвардейских частях армии. Ситуация была настолько тяжелой, что в сороковые годы XIX века Бенкендорф (шеф жандармов и глава 3 отделения Собственной Е.И.В. канцелярии) в своем дневнике писал о том, что подобное пагубное обстоятельство можно было бы исправить только революцией и великой кровью. И с каждым годом ситуация усугублялась все больше и больше. Впрочем, даже невеликий ум этих людей позволял им осознать всю опасность их положения, которая росла с каждым днем от деятельности Александра. И это их решительно сплачивало в огромную партию, к счастью, пока достаточно инертную и не набравшуюся нужного градуса наглости"

"К счастью, у нарастающих реакционных сил не было возможности выступать против деятельности цесаревича открыто в связи с очень сложной обстановки в государстве. Дело в том, что российское общество 60-х годов XIX века имело очень сильный перегрев, который проявлялся в виде высокой социальной активности населения. Особенно это качество было заметно в широких слоях разночинцев, которые в силу весьма прискорбного своего положения не имели возможности к самореализации, но имели желание. Или, например, крестьяне, даже не смотря на то, что крепостными из них были от силы четверть, постоянно бунтовали. Впрочем, они требовали не отмены крепостного права (как это частенько заявляют популисты), а черного передела земли, так как из-за высокой плотности заселения центральных губерний империи при сохранении площади общинных землевладений на каждую душу приходился с каждым годом все меньший и меньший надел. И никакие формальные отмены крепостного права не позволяли решить это затруднение, что только показала история, которую отменно помнил Александр.