Парижский десант Посейдона

Я не знаю никакого Красавчика.

Тот вздохнул.

Память у старика становилась ни к черту.

Тем не менее он послушно повторил:

– Соломон Красавчик – второй из выживших на эсминце «Хюгенау». Живет в Кенигсберге под фамилией Нисенбаум. По нашим сведениям – агент Моссада. Пешка, разменная фигура.

Доктор Валентино тоже вздохнул – скорее, перевел дыхание от злости.

– Я не знаю никакого Красавчика, повторяю вам! И я, дьявол их забери, не имею никакого отношения к эсминцу, в конце концов.

– Не имели, – мягко поправил его Лютер. – С недавних пор – имеете.

– Пусть так! Но это сегодняшний день! Зачем они привязывают меня к старой истории? Я в игре, но это игра дня сегодняшнего.

– Вы проводили первичный отбор...

– Черт! – Валентино был вне себя. – Какой-то еврей... Почему вы не позаботились убрать обоих?

– Мы собирались взять старика живым и допросить с пристрастием. Но нас, к сожалению, опередили.

– Кто вас опередил?

– Насколько я понимаю – чекисты.

– Вы радуете меня сегодня, Лютер. Что ни известие, то восторг. Мне мало Моссада? Хотите, чтобы на хвост мне село еще КГБ?

ФСБ.

– Какая разница? Вы сами сказали – чекисты...

– Герр Валентино, вы в совершенной безопасности. Сюда не проникнет ни одна собака. Ни ФСБ, ни Моссад не решатся штурмовать здание в центре Парижа. Это крупный международный скандал. Однако, чисто профилактически, предлагаю вам отказаться от прогулок в ближайшие дни.

– Конечно, я откажусь. Вы думали, я поступлю иначе?

– Никак нет – мне известна ваша предусмотрительность.

Валентино Баутце обычно благосклонно воспринимал даже самую грубую лесть, но сейчас, похоже, комплимент не произвел на него никакого впечатления. Он нахохлился в кресле и мрачно смотрел на свои ноги, обутые в смешные тапочки с помпонами в виде зайцев.

– Постарайтесь достать эту сволочь, – не унимался он.

– Мы приложим к этому все усилия, герр Валентино.

– Надеюсь. Как обстоят дела с Сантой?

– Он в Петербурге, на нашей базе. Все процедуры выполнены успешно.

Валентино помолчал.

– Покажите мне его еще раз, – неожиданно потребовал он.

Но исполнительного Лютера трудно было застать врасплох.

Он моментально достал из-за пазухи фотографию Гладилина и вручил ее старику. Валентино предпочел не вставать, не тревожить суставы. Он подъехал в кресле к сейфу, вмонтированному в стену, оглянулся на Лютера. Тот мгновенно отступил и отвернулся. Шевеля губами, доктор набрал одному ему известную комбинацию, отворил дверцу и вынул дорогой фотоальбом в кожаном переплете.

Заперев сейф, он отъехал; потом положил альбом на колени и раскрыл. С фотографии в альбоме на него глянул улыбающийся молодой эсэсовец. Валентино вновь показалось, что он смотрит на себя в зеркало.