Дерзость на шпильках

Мой язык порывался к свободе слова, так же как и конечности, которые, помимо свободы полёта в волшебном пенделе и подзатыльнике, хотели свалить из этой квартиры куда подальше.

За окном уже был вечер, когда температура моего пациента сбилась окончательно до тридцати и семи с половинкой. Я даже утомилась скакать со стаканами и мокрыми полотенцами, периодически меняя и футболки, но мой первый опыт в качестве сиделки прошёл благополучно. Периодами Артем засыпал, и я подолгу рассматривала его лицо, пытаясь по мелким морщинкам вокруг глаз разгадать тайну его нелюбви ко мне. К гаданию сокрытых способностей не имелось, так что, остановившись на персональном несварении моей личности, закончила страдать дурью.

Диван у Демидова, конечно, замечательный, но спать на нём в неразобранном состоянии вещь неблагодарная, а уж если имеется спальня, то и бессмысленная. Растормошив своего пациента, коротко пояснила цель и место дислокации его тела. Мужчина, кивнув в знак согласия, ушёл с моей помощью в другую комнату.

Вот всё-таки молчаливость в его случае либо талант, либо его конёк в плане моего наказания за порою излишнюю самоуверенность. Я прекрасно осознаю, что выгляжу в глазах босса, минимум, как подросток- переросток, выделывая все эти фортели. Не знаю почему, но этот Гномище будит во мне самое плохое и крайне стервозное, может быть, надо просто отступить, пока не поздно. Или уже поздно?!

От боли не могу нормально дышать, каждый вдох – это сплошной ад. Вокруг меня темнота, и только я в лучах прожектора. Чувство полного бессилия, болтаясь подвешенным за крюк в потолке со связанными конечностями, охватывает все сильнее. Я вижу руку с ножом, которая собирается сделать очередной порез, а может, и  чего похуже. Дергаюсь, пытаясь разорвать опутавшие меня веревки, как понимаю, что меня схватили за плечи и трясут, где-то вдалеке стонет Селина, все вокруг меня вертится. Сон, это сон! Но я не один! Инстинкты срабатывают мгновенно, выхватывая из -под подушки пистолет, я даже глаза не успеваю открыть. Приятное чувство действий заполняет моё тело, но женский вскрик и последующий мат окончательно возвращают в реальность.

Открыв глаза, понимаю, что ствол оружия упирает в висок девушки, которую второй рукой я схватил за предплечье. Огромные голубые глаза наполнены смесью страха, боли и раздражения, очень красивые и живые глаза моего персонального мучения.

- Господи, это просто снова я! Ужас, я ещё и заикаться начну сейчас! – сдавленно просипела девушка, но продолжала не двигаться, застыв в неудобной позе склонённой надо мною.

Убрал пистолет обратно, отпуская Анну, которая тут же поморщилась и потерла руку. Света ночника хватило рассмотреть на нежной коже большие синяки от пальцев, судя по размеру, мужских.