Дерзость на шпильках

Я же тяжко повздыхала о тяжёлой судьбе pr- менеджера, которого дёргают посреди заслуженного выходного по срочному делу. Мне ответили искренним пониманием и пожеланием удачи.

В последний раз зашла в свой кабинет, быстро проверила почту и всю деловую переписку перенаправила на Зою Васильевну. Напечатала заявление на увольнение в количестве двух экземпляров с моей размашистой подписью. Быстро собрала личные вещи в пакет, благо проработала недолго, и всякой мелочёвки не успело накопиться. Закинув в кабинеты боссов по одному своему заявлению, покинула здание с четким решением того, чтобы больше сюда не возвращаться.

В голове все крепла мысль вообще покинуть этот маленький городок, уехать в столицу. Меня звали подруги, пару раз даже работа перспективная попадалась, но я, будучи любимой дочкой, не хотела оставлять родителей.

Я не собиралась рассказывать им правду, но думаю, расставание с любимым человеком вполне компенсирует моё желание того, чтобы как можно скорее покинуть родной город.

Увидев меня на пороге дома, мама, всплеснув руками, кинулась ко мне с объятиями, смахивая с моих холодных щек слёзы. Потом мы долго пили чай с малиной и пирожками,  я слушала выговор от отца за побег из больницы, но, видя смеющиеся глаза мамули, не расстраивалась. Она точно знала, что я там не задержусь, поэтому и привезла всё необходимое.

Чувствуя, что головная боль усиливается, меня начинает снова мутить, я отправилась спать. Уже поднимаясь на второй этаж, услышала слова мамы.

-Отдыхай, доченька! А завтра я напеку твои любимые блинчики, достану свежей клубники и домашних сливок, все так, как ты любишь.

Я застыла на лестнице с поднятой на одну ступеньку ногой. Блинчики…Артём их готовил мне все три дня, что мы успели прожить вместе, и даже в четверг, несмотря на его плохое настроение. Так мало времени прошло, а как много боли теперь рвало мой мир на мелкие части, на молекулы, атомы.

Хватаясь за перила лестницы, стала оседать вниз, заливаясь горючими слезами. Мне начинало казаться, что этот поток слёз никогда не закончится. Мама кинулась ко мне, обхватив как в детстве голову обеими руками, и прижала к груди.

- Мамочка, я теперь ненавижу блинчики. Не готовь их больше, пожалуйста! – просила я, глухо рыдая.

На мои стенания из гостиной выскочил отец, теряя по пути тапочек, но мама лишь взмахнула рукой, и он исчез. Вот её сила, тихая и непоказная в управлении этим мужчиной. Я так мечтала о такой любви и себе, чтоб не только я слушалась строгого взгляда и взмаха руки, но и моя вторая половинка понимала, когда надо отступить и промолчать.

- Мамочка, мамулечка! Я так напортачила, я у тебя такая непутёвая.

- Ты у меня самая лучшая, Анечка! А кто не согласен, я первая язык вырву.