Дерзкое предложение дебютантки

— Что? Неужели она правда решила, что ты способен…

Эдмунд не успел надеть очки, поэтому увидел лишь, как она размахивает руками, но выражение отвращения на ее лице ускользнуло от его внимания. Поскольку именно отвращение она и испытывала, узнав, что даже тогда люди обвиняли его в нечистоте помыслов касательно нее.

Эдмунд прочистил горло."

"— Я убедил матушку, что ты для меня самая подходящая жена, и она согласилась освободить лондонский особняк и Фонтеней-Корт и переехать во вдовий дом.

— Я не могу выгнать твою мать из ее собственного дома! Она же возненавидит меня!

— Джорджи, моей матери давно пора уступить кому-то роль, которую она играла всю мою жизнь. Моя женитьба станет прекрасной возможностью вырвать власть из ее цепких пальцев, позволив ей не потерять лицо. Я уже некоторое время искал подобную возможность и прошу тебя выступить со мной единым фронтом. Неколебимо.

— Что ж, Эдмунд, раз ты просишь, я, конечно, так и сделаю, но… В отличие от нее меня не учили, как нужно вести хозяйство. Мачеха привила мне манеры леди, насколько это было в ее силах, но она ведь не… не знатная дама, так? — Щечки Джорджи мило раскраснелись. — Откуда ей было узнать о царящих в домах аристократов порядках?

— Процитирую-ка я тебя саму. Все, что тебе нужно делать, — это оставаться самой собой. Хотя, — добавил он, быстро соображая, — для моей матери будет утешением, если время от времени ты станешь обращаться к ней за советом. И еще. Теперь она пришла к выводу, что ты отлично мне подходишь, по крайней мере в одном отношении. Как правило, ты полна жизненной энергии, которая, по ее мнению, должна превзойти нехватку силы у двух последних поколений графов. Моя матушка ожидает, что ты подаришь ей никак не меньше полудюжины внуков.

— Как это глупо с ее стороны.

Эдмунд вздрогнул.

— Да, но…

Он собирался объяснить, что постарается избавить Джорджиану от неловкой ситуации и не станет говорить матери, что брак его будет фиктивным. В таком случае, когда дети у них так и не появятся, матушка сможет обвинить в неспособности их зачать своего сына. Его плечи достаточно широкие и крепкие, чтобы взять на себя всю вину.

Пока Эдмунд мучительно подбирал нужные слова для объяснения, Джорджиана повернулась к нему, сверкая глазами от негодования.

— Нет, Эдмунд. Это неправда, так ведь? Я имею в виду, когда ты был мальчиком, то болел теми же болезнями, что и все остальные деревенские дети, да? И… никогда не был так слаб здоровьем, как болтали злые языки. Приходя тебя навестить, я всегда с удивлением обнаруживала, что ты вовсе не на пороге смерти, как гласит молва. Я никогда не видела тебя мечущимся в лихорадке, или задыхающимся, или еще что-то в этом роде.

Эдмунд моргнул.