Дерзкое предложение дебютантки

— Но я же задернула полог исключительно для того, чтобы наполнить твой мир яркими красками. Как… как ставят в вазу цветы. Я не хотела, чтобы бабочки разлетелись по всей комнате. Так бы и случилось, если бы я просто их выпустила.

— Подозреваю, что они все устремились бы к окну и украсили его, — педантично поправил Эдмунд. — И все равно идея была превосходная, — поспешно добавил он, похлопывая ее по руке. — Я навсегда сохранил эту картину в своей памяти. Даже когда убедил себя, что ненавижу тебя, не забывал о радости, которую ты подарила мне в тот день, и не мог до конца отвергнуть тебя.

— Ты ненавидел меня? — У Джорджи засосало под ложечкой. — Что я такого сделала?

— Разбила мне сердце, — ответил он.

— Я… что?

— Ты была мне не просто другом, Джорджи. Ты была моим солнечным светом, моей радостью. Вероятно, ты тогда была слишком юна, чтобы испытывать ко мне схожие чувства, но… правда в том, что я любил тебя. Когда ты не стала писать мне — точнее, когда меня заставили в это поверить, — я почувствовал себя опустошенным.

— О, Эдмунд! Нет! — Она протянула к нему руку и что было сил сжала ладонь.

Он ответил на пожатие.

— Единственным способом пережить эту боль было исказить истинные чувства к тебе, превратив их в ненависть. Когда я вернулся в Бартлшэм на короткое время перед отбытием в Оксфорд, я стремился лишь причинить тебе страдания. Поэтому, когда ты попыталась поприветствовать меня, будто ничего особенного не случилось, я…

— Окатил меня презрением. Я решила, это оттого, что ты сделался графом. И тебе стыдно, что позволял мне бегать за тобой по пятам, когда я была девчонкой, а теперь изо всех сил стараешься поставить меня на место, как твоя мать обычно поступает с неугодными ей людьми.

Эдмунд покачал головой:

— Смею заметить, что-то похожее проскальзывало и в моем поведении, но лишь потому, что мне невыносимо было смотреть на тебя и думать, что ты позабыла меня, что тебя не волновало, как сильно ты меня ранила. Всякий раз, стоило мне тебя увидеть хоть мельком, во мне будто клубок змей начинал шевелиться.

Как точно он описал ситуацию! Джорджиана и сама именно так чувствовала. Из-за обуревавших эмоций ей постоянно хотелось сделать выпад, подобно змее, ужалить и впрыснуть яд.

— Я вела себя ужасно, когда ты вернулся домой. Потому что, даже не получив от тебя ни единого письма, я все равно ходила к столбу ворот, надеясь… — Договорить она не сумела.

— Ты ждала от меня посланий? После того, что я, по-твоему, сделал?

Она кивнула.

— Я ускользала из дома, чтобы сходить и на наш ручей тоже. В надежде встретить там тебя, как раньше. Я думала, что если застану тебя, то сумею убедить рассказать мне, почему мы больше не можем быть друзьями. Но…"

"— Джорджи, — ахнул Эдмунд.