Дерзкий

Ее зовут Маша. Не думаю, что соврала.

И очень надеюсь, что не соврала насчет своих отношений с тем мрачным мордоворотом, что привозил и увозил ее.

Потому что…. Потому что если соврала, то мордовороту придется плохо.

Я совсем не умею отдавать то, что мне нравится.

Эгоист я.

И целую я Машу эгоистично. Не спрашивая.

Просто потому, что последние пару недель думал только о ее чуть потертых, красных губах.

Думал, сходил с ума, ревновал ее к девчонкам, что уже знали их вкус…

Наверно, я — самый терпеливый парень на свете.

Но всему наступает предел.

Маша не сопротивляется, она покорно обвисает в моих руках и размыкает губы, позволяя мне напористо и нагло проникнуть языком в свой рот.

И это, бляха, начисто отключает мне мозг!

Остатки соображения, мысли какие-то — все к чертям летит!

У нее невероятно свежий, вкусный рот, сладкое взволнованное дыхание. Не могу остановиться, пью и пью ее, и голову дурманит похлеще, чем от спиртного!

Сам не замечаю, когда прижимаю ее к стене душевой, подсаживаю себе на бедра, жадно мну крепкую задницу обеими лапами. На нас льется вода, я мокрый совершенно, футболка прилипает к телу, и острота ее сосков, вжавшихся в мою грудь, ощущается чуть ли не болезненно. Член стоит так, что низ живота ломит.

И очень надо в нее. Просто очень. Прямо сейчас.

Маша не открывает глаз, трясется вся, хотя вода в душе теплая. Мне хочется, чтоб она расслабилась, что кайфанула.

И, пожалуй, это все мысли.

Потому что я не могу больше думать о ней.

Я вообще больше думать не могу.

Нахрена я джинсы переодел?

Прижимаю ее сильнее к стене душевой, фиксирую грудью, не отрываясь от сладкого дурмана губ, веду одной рукой по спине…

И замираю на буграх шрамов.

Шрамы в сердце

Хищник умеет нападать. Очень умело, ловко. Неожиданно. Хотя, наверно, я этого ожидаю… Наверно. Даже не я, а тело мое глупое, которому так хорошо и почему-то безопасно рядом с ним.

Несмотря на всю неоднозначность и провокационность ситуации.

Он целует так, что голова дуреет сразу, плывёт, и остается только цепляться за мокрую майку. Просто, чтоб не упасть. Только поэтому.

Дрожь… От воды, конечно же.

И вкус его, терпко-сладкий. Очень мужской. Меня целовали раньше мужчины, мне есть с чем сравнивать.

Он — несравним.

Хотя бы потому, что напрочь отрубает способность мыслить, чего со мной раньше ни при каких условиях не происходило.

Когда спиной ощущаю холод кафеля душевой, голова не включается. Вообще никак.

Он держит, гладит, тискает уже несдержанно, и я, несмотря на всю тупость и опасность ситуации… Не против.

С мужчиной я не была уже больше полутора лет. Наверно, просто есть предел физике.

Хотя, мой тренер говорил, что…

Ай…

Разве это важно?

Его губы важны, его дыхание возбужденное, его грудь, облепленная мокрой майкой.