Дерзкие. Будешь моей

Не знаю… Надька говорит, что он жив… Это Надька…Сказала, что он в принципе не может…Ты понимаешь…

— Чем он тогда помог ей? Она говорила…Что он очень помог…

Кирилл сжимает мою руку и смотрит в глаза, но потом уводит болезненный взгляд и слегка наклоняет голову в бок, вздыхая.

— Тогда…Три с лишним года назад…Надю изнасиловали…И…

— О боже…Я поняла, Кир…Я всё поняла…

Я уже давно сопоставила, но боялась спрашивать. Помнила ведь, что Людмила Эдуардовна рассказывала про девочку, которой Глеб помог справиться. Вот всё и совпало.

Так почему же его ждала столь жестокая судьба? Почему всё так больно?

Почему несправедливо???

— Идём…Хочу позвать тебя прогуляться. Там свежий воздух и солнце. А тебе нужно…Глеб бы хотел, чтобы ты чаще гуляла…

— Хорошо. Я сейчас выйду, Кир. Только умоюсь и переоденусь. Может ты хочешь завтракать? Я ещё не ела…

— Да, можно…

* * *Так мы с Киром проводим первую половину дня, а я всё время думаю о том, как бы мы с Глебом сейчас держались за руки на регистрации и целовали друг друга, обмениваясь любящими взглядами. И я не знаю, что на меня находит…

Но, как только прощаюсь с Киром, я звоню во ФСИН, чтобы узнать куда определили Александра Юрьевича. Хочу посмотреть в глаза человеку, которого всей душой ненавижу. Из-за которого всё это и произошло…

Посмотреть и отпустить грехи…

Может тогда моему сердцу станет хоть немного легче…

Глава 30"

"— Можете заходить, — звучит баритон парня в форме и меня ведут по узкому коридору, где повсюду хлопают металлическими дверьми. — Сюда.

Помещение отталкивает. Много коридоров, грубые голоса, холод. Все смотрят на мой живот, потому что мне здесь явно не место. Но этот один раз должен был состояться.

Видеться с Александром Юрьевичем разрешено лишь в присутствии охраны. И это даже хорошо.

Когда оказываемся лицом к лицу он смотрит на меня удивленным, но, как всегда, озлобленным взглядом. А по моей коже тут же проносится знакомый колючий холодок.

— Принесло… — цедит он, рассматривая меня недовольным взглядом. — Залетела? Прекрасно.

— Я присяду, хорошо?

— Чего тебе? Пришла потешить эго? Небось уже распоряжаешься деньгами моего сына, как своими собственными…

— Я пришла сказать, что Глеб пропал без вести уже как месяц…В окрестностях Дуная…После смерти Филиппа Соколова… — выдавливаю, на что его отец меняется в лице. Прибавляется тревога. Что уже радует. — Всё это…Ваших рук дело…Это вы всему виной.

— Как это случилось?

— Ему выстрелили в грудь. Он упал за борт…И это всё, что я знаю, — отвечаю сдавленно, проглатывая ком. — С ним был Руслан. А сделал это Ваш прихвостень.

— Он мне не прихвостень. Он вообще никто. Просто пешка. И я не виноват, что Глеб такой упрямец.