Дерзкие. Будешь моей

Вторгаясь туда, вбегаем вместе с Киром и смотрим на отражение моего старшего брата в разбитом зеркале. Тысячи осколков и в каждом он. Чистый зверь. Грудная клетка тяжело вздымается, с руки течёт кровь. Смотрит так, что готов убивать. — Ну, нахуя?!

Тяжело дышит. И я ведь понимаю, нахуя…Ещё бы он не злился…Ещё бы не ненавидел всё это.

Тащусь к аптечке и хватаю Руса за плечо.

— Садись давай. Забинтую. Бери себя в руки.

— Уже взял, — процеживает он, наблюдая за мной.

— Поедем к Киру. Я начинаю скупку акций. Когда контрольный пакет будет у меня, проблем не останется…Я понимаю, что тебе хуёво. Я всё понимаю, брат. Надеюсь, ты знаешь, что нам нужно продумать план, иначе мы просто облажаемся…Сегодня тебе придётся переночевать там. Я сгоняю к матери. Навещу. А потом поеду к своей…Я привёз её из Питера…

Рус молчит, только кивком соглашается, пока я бинтую окровавленные костяшки.

— Фила я убью сам.

— Сам, но я буду рядом, — добавляю уверенно. — Куда бы ты не направился, я теперь с тобой, брат. До самого, блядь, конца.

Об отце больше не говорит. Не знаю, реально готов ли он забрать у него жизнь. Думаю, что нет…Но это только его право. Его ребёнка он убил. Его любимую. Последнее слово за ним.

Не успеваю уловить его настрой, как ощущаю, что он в отчаянии роняет лоб на моё плечо. Задушено глотаю воздух, в горле образуется тугой ком. Кир просто наблюдает со стороны с хмурым видом. А я по-настоящему обнимаю брата в нашей общей гостиной.

— У нас… Будет ребёнок, Руслан…Катя беременна… И ты мне нужен. Чтобы защитить…Чтобы… — не договариваю, ощущая, как и его руки смыкаются на моих плечах. А затем он чуть отстраняется и смотрит на меня со слезами на глазах.

— Я рад…Бля, Глеб, я реально за тебя рад…Береги их. Я помогу.

* * *Когда приезжаем к Киру домой, время на часах уже восемь. Надюха носится туда-сюда как ужаленная, пытаясь найти себе место, а мы тем временем выгоняем её, чтобы перетереть важные вопросы. Затем я, оставив Руса там, еду навестить мать.

Новости хорошие. Она в сознании. Ей лучше, но нужно избегать стрессов, однако то, что она говорит мне просто вышибает мне мозг двустволкой.

— Это я виновата…Я тогда грубо себя вела…Вот он и…Ушёл от меня…

— Мама. Ты бредишь, да? Грубо себя вела? Ты с ума сошла? Он тебя не ценит. Ты каждый раз ищешь ему новое оправдание… Не обижайся, но я скажу, как есть… Он тебя затравил. Сломал. Уничтожил. Раздавил как таракана.

— Не правда, Глеб…Просто он такой. Я должна была лучше понимать его…

— Пфффф…Ладно, мам…Бесполезно спорить с тобой, раз даже психолог не помог, я и подавно. Надеюсь, ты понимаешь, что он не заслуживает ни одной слезы, вылитой из твоих глаз.

И это она ещё не знает правды про Лину и своего внука…

— Глеб…Я очень тебя прошу…Ты только не говори ему ничего.