А теперь держи меня

На боли в спине Егор жаловался?

Я задумчиво качаю головой, пытаясь вспомнить хотя бы один разговор по поводу болей или же прочего дискомфорта, но ничего не приходит на ум. Если бы Шторм упоминал об этом, я бы точно запомнила.

— Про боли он мне ничего не говорил. Реабилитацию проходим. К нам приходит массажистка. Плюс раз в неделю ходим в больницу для дополнительных упражнений и проверок. Как врач и советовал, — невнятно бормочу я. — В последнее время Егор подрабатывает в зале, но он там не напрягается. Просто тренирует ребят, обучает боксу. Даже не знаю, откуда у него вообще могут быть нагрузки, если Егор постоянно в кресле сидит.

Я преувеличиваю, рассказывая доктору ситуацию во множественном числе. «Мы». Нет нас. Я постоянно на работе, а Егор дома, либо в городе. Он сам ездит в больницу и сам встречается с массажисткой. Или же он врёт, что проходит реабилитацию?

— Факт остаётся фактом, — спокойно продолжает врач. — Травма когда была?

Я шумно вздыхаю, оглядываюсь на Мишу, будто ища поддержи, но тот ничем не может мне помочь, как бы я не хотела. Пытаюсь собраться с мыслями, но голова идёт кругом.

— Травма была года четыре назад. Потом ему делали операцию. Он встал на ноги и всё было прекрасно. Примерно полгода назад был несчастный случай, — уклончиво отвечаю я, не собираясь рассказывать подробности. — И Егор снова оказался в кресле. До этого он дрался на рингах и очень редко жаловался на еле заметную ноющую боль в спине. Не обращал на это внимания. Я тогда с ним не общалась, поэтому знаю только по его словам, — на пару секунд замолкаю.

— В последнее время у него были какие-то другие симптомы? Головные боли, рвота? До этого он терял сознание?

— Я не знаю, — признаюсь я. — Он ничего мне не говорил. Последний месяц я много работаю. Я не могу следить за ним всё время, Егор же не ребёнок.

Врач вздыхает, достаёт из нагрудного кармана очки, теребит их в руках, а после прячет обратно на своё место. Тянущееся молчание сводит с ума, это словно ожидать приговора. Невыносимо.

— При компрессионном переломе или при сильных ушибах позвоночника бывает частая потеря сознания, — спокойно объясняет мне доктор. — Я думаю, что из-за того самого «несчастного случая», позвоночник в месте перелома раскрошился. Точнее… Как бы понятнее объяснить. Небольшие осколки позвоночника отвалились и застряли в тканях. Они совсем незаметны и, в принципе, не опасны для жизни. Но в этом случае они вызвали воспаление. Егору нужна операция.

Вот и приговор. Операция. У нас нет денег на подобные услуги. Я планировала, что мы сделаем её через полгода или, возможно, год, когда я разберусь с работой и с кредитом. Но прямо сейчас…

— Во-первых, чтобы вытащить осколки. И, во-вторых, операция на сам позвоночник.