А теперь держи меня

 — Умнее ты ничего придумать не мог?

Кутаюсь в капюшоне, смотря себе под ноги. Находиться в этом месте становится всё противнее и неуютнее. Асфальт уже давно заканчивается, и мы двигаемся в сторону окраины посёлка, чтобы проверить последние дома. Может быть, этот путь выведет нас куда-нибудь и мы по нелепой случайности наткнёмся на Матвея?

Шторм неожиданно останавливается — его взгляд устремляется куда-то вперёд, а лицо бледнеет. Перед нами на дороге сидит чёрная большая лохматая собака: она шумно дышит, высунув язык, и пристально смотрит на нас. Облизывается, тихо рычит и скулит.

Страх сковывает мои движения — думаю о словах Шторма. О том, как пёс бросается, чтобы разорвать горло, как рычит и громко лает, вонзаясь в тело своими клыками. Я буквально вижу, как незнакомая собака вот-вот срывается с места и бежит к нам, чтобы полакомиться.

Несколько секунд мы смотрим на животное, не двигаясь.

— Я же пошутил, — говорит Егор, будто пытаясь убедить в этом самого себя. — Ты же не поверила? — парень толкает меня в бок, начиная смеяться. — Это просто псина.

— А вдруг она бешеная? — испуганно лепечу я.

— Не. У неё пены же нет.

Егор нагибается, поднимает камень и бросает его в пса, чтобы прогнать с дороги. Камушек не долетает до цели, тихо стуча по земле, — собака поднимается на четыре лапы и делает несколько шагов нам навстречу, словно не зная, как именно реагировать на наше присутствие.

Я отступаю, испуганно прикусывая губу.

— Кыш, пошёл прочь! — громко говорит Штормов.

Животное несколько раз лает, и обрывистое «гав-гав» эхом разлетается по пространству, въедаясь в мою голову и звеня там, будто сирены. Я обычно не боюсь собак: у меня в посёлке было много бродячих животных, которых я иногда прикармливала, но сейчас почему-то мне жутко страшно. Может быть, из-за рассказа Егора или же просто нервы сдаю из-за последних событий.

— Перестань, — прошу я парня.

— Убирайся! — Шторм снова поднимает камень и бросает в собаку.

— Прекрати, Егор, — умоляю я, хватая парня за рукав и пытаясь оттащить назад. — Оставь её…

Пёс рычит, скаля клыки. Они неестественно белые на фоне чёрной шерсти и пронзительных тёмных глаз. Штормов топает ногой, чтобы вновь попытаться прогнать зверя.

Ещё один камень летит в сторону собаки и попадает ей прямо по лапам. Она отступает и тут же испуганно бросается в кусты. Ломаются ветви, и звук зарослей практически сразу же стихает, а у меня почему-то такое чувство, будто вовсе не мы её спугнули, а кто-то или что-то, находящееся у нас за спинами. Неуверенно обернувшись, я никого не замечаю. Лишь дорогу и нависающие деревья. Чувство, что за нами следят, никак не хочет отпускать меня.

Через несколько секунд Штормов начинает облегчённо смеяться.

— Придурок, — бурчу я.